А ты разве знаком с моим папой?
– На службе пересекались, он приезжал в отделение.
Андрей не стал говорить Вале о том, что ее отец приезжал в отделение для того, чтобы вручить ему грамоту и премию – еще сочтет за хвастовство.
Мимо проходила пара – молодой парень с девушкой. На пиджаке парня поблескивали три медали.
Валя проводила их внимательным взглядом:
– Видимо, хорошо воевал. У моего папы тоже награды есть. А у тебя?
– И у меня. Я же не в тылу отсиживался.
– Да? А почему тогда не носишь? Даже на празднике, в День Советской армии – ну там, в клубе, у тебя на груди ничего не было.
– Пиджак пожалел – дырки делать надо.
– Смешной ты! Есть чем гордиться, а ты не носишь.
– Ты знаешь, в тылу, на заводах, люди до изнеможения работали. Я как-то с полком новое вооружение получал и видел – подростки за станками стояли. Сам маленький, ящик под ноги подставляет, чтобы со станком управляться. Разве он не герой? А у него – ни ордена, ни медали.
– Несправедливо, конечно.
Видимо, Вале хотелось, чтобы ее кавалер был при наградах. Вдруг знакомые увидят, им сразу понятно будет – боевой парень, отмечен за геройство. А по мнению Андрея, нашивки за ранения не меньше наград говорили о человеке. Впрочем, он и нашивок на пиджаке не носил.
В общем, день удался на славу.
Уже вечером, в подъезде Валиного дома они целовались до самозабвения, аж губы припухали. Андрей оторваться не мог от Вали – губы нежные, сладкие.
Он никогда раньше не целовался. Школа, фронт, одни мужчины вокруг. Женщины если и были – медсестрички, связистки, так они от солдат носы воротили, на офицеров посматривали. Солдат сегодня жив, а завтра в рейд ушел и пропал. У офицера шансов выжить на войне больше – если он не взводный, да и денежный аттестат роль играл.
Он довел Валю до дверей квартиры и почти бегом заторопился домой. Времени уже было двадцать три часа, пока доберется – полночь, и надо успеть выспаться.
Между тем по Москве пошли непонятные убийства. Ориентировки приходили едва ли не каждый день. Убивали и мужчин и женщин, причем убитых не грабили, а женщин не насиловали. Казалось бы – какой смысл убивать?
Разгадка оказалась простой. Вышедшие по амнистии уголовники играли на желание, и проигравший обязан был, поскольку карточный долг – дело чести, выполнить каприз выигравшего. Те же изгалялись:
– Убьешь пятого – из тех, кто мимо проходить будет.
Выяснилось это только на допросах преступников, задержанных за другие преступления.
Сразу взялись за карточные притоны. Однако шулера и каталы, хоть и были, по большому счету, мошенниками, но они не были убийцами, и с мокрухой не связывались. Их задачей было облапошить, обобрать клиента, но не убить.
Милиция начала шерстить воровские притоны и «малины».
