Кстати, по отпечаткам надо к эксперту наведаться. Андрей снял трубку, набрал номер.

– Фролов беспокоит.

Эксперт хихикнул.

– Фролов меня не беспокоит, больше женщины пока. Ты где был? Я звонил дважды.

– Сам знаешь, сыщика ноги кормят.

– Зайди, есть кое-что.

– Буду.

Андрей к эксперту спустился на первый этаж.

– Присаживайтесь, Андрей. В числе прочих отпечатков, неинтересных для следствия – хозяев, прислуги, есть один. Один! Зато чёткий, удалось идентифицировать. Большого пальца правой руки. Принадлежит он некоему Петровскому Игнату Фомичу, погоняло Жареный.

– Опа!

– А дальше сам, ты же сыщик, опер!

До слов эксперта о некоем Жареном Андрей стал подозревать женщину-прислугу.

А теперь на сцене появился ещё одни фигурант. И не простой – сиделец, уголовник. Иначе бы в картотеке его отпечатков пальцев не было. Андрей сразу в МУР поехал, в Управление. Тамошние оперы могут помнить этого Жареного, помогут вспомнить уголовные дела, поднять архив.

Рабочий день уже официально закончился, но большая часть окон здания освещена. Пошёл по знакомым. За время службы многих узнал. Муровцы созваниваться начали, нашли опера, знавшего Петровского.

– Иди к нему.

Опером оказался подполковник, Андрей сразу уяснил должность – важняк, как называли в милицейской среде оперативников по особо важным делам.

– Фролов, – представился Андрей.

– Мог бы и не называться, я тебя узнал. Не помнишь меня?

– Простите, не припоминаю.

– Федька Одноглазый. Ты ещё постовым был, по-моему. Мы тогда на переезд выезжали.

– Припоминаю.

Уже сколько лет прошло, тогда темно было, а приехала целая следственная бригада. А вот важняк его запомнил, видимо – память отменная.

– Да ты присаживайся.

Анатолий Петрович по телефону сказал, ты Жареным интересуешься?

– На месте убийства отпечаток его пальца обнаружился.

– О как! Вышел, стало быть! А ведь ему червонец дали, душегубу.

– Амнистия, наверное.

– Личность известная в криминальных кругах. Мясник, руки по локоть в крови. Почти всегда потерпевших убивает. Ограбил – убил. В одной семье детей не пощадил.

– У меня два трупа в квартире, и у обоих глаза выкололи. Убиты ножом в сердце. Удары профессиональные, опыт чувствуется.

– Можешь поднять в архиве дела за сорок пятый год, он тогда срок маленький получил за недостаточностью улик.

И за сорок девятый год. Судили в последний раз Бабушкинским судом. У нас разыскное дело, в судебном архиве уголовное. Тебя же больше фото интересует, подельники, связи?

– Именно.

– Тогда разыскное дело смотри. Я вёл, кое-что полезное для себя найдёшь.

В архиве Андрей застрял надолго. Сначала вместе с архивариусом разыскное дело искал. От пыли многолетней оба испачкались, в носу чесалось, чихали, как гриппозные. Но дело нашли. Андрей за столом уселся.