— Вы еще и фотограф?

— Любитель! — призналась я, не вдаваясь в подробности.

Арабель сопровождала нас до ступеней у центрального входа, потом свернула в сторону и исчезла из поля зрения.

Пять невысоких ступеней, и мы на крыльце с навесом; вытерли ноги о ковер непонятного цвета, и вошли в дом. Первая комната была просторной раздевалкой со шкафом-купе для верхней одежды и полками для обуви в виде двухъярусных лавочек. Эмма присела расшнуровывать кроссовки, и я последовала её примеру."

"В зеркалах шкафа отражались идеально оштукатуренные и выкрашенные в теплый розовый цвет стены, напольная ваза с золочеными розами и ветками папоротника, словно взбрызнутыми утренней росой.

Эта мнимая роса блестела в лучах лампочек разбросанных по потолку как звезды по небу. На полу лежал мягкий красный ковер, чистый как новый.

Мы перешли в другую комнату, роскошную, выполненную в красно-золотых тонах. Посредине — лестница на второй этаж: широкая, с закругленными перилами, черно-золотыми коваными цветами, виноградными лозами. Красная дорожка — как же иначе?! По бокам гипсовые статуи древнегреческих богинь с амфорами и арфами у ног.

На стенах осенние пейзажи в позолоченных рамках, на старинном комоде — опять ваза с искусственными цветами и  семейные фотографии.

Эмма повела меня в правое крыло, в гостиную с кожаным белым диваном и креслами, словно наспех укрытыми желто-молочными накидками с великолепными выбитыми узорами тропических пальм на фоне скалистых берегов океана. В углах у окон стояли высоченные солидные фикусы; окна застилали легкие гардины; с потолка лился мягкий приглушенный свет; на стеклянном столике между диваном и креслами в вазе пестрели яблоки, бананы и мандарины; и стояла пустая бутылка и два коньячных бокала.

Эмма смущенно убрала со стола посуду:

— Присаживайтесь, Вероника сейчас спуститься, — сказала она, и оставила меня наедине с молчаливой мебелью, кричащей, однако, о благосостоянии Намистиных.

Femme querelleuse est pire que le diable.

Злая баба в дому — хуже черта в лесу.

На фоне бледно-желтых стен выделялись и белые книжные полки, где помимо книг пылились различные безделушки: сувениры, шкатулки, коллекция часов, глобусы, подзорная труба, фигурки солдатиков.

Словом, всё выглядело так, будто Вероника все старинные вещи затолкала в эту стенку-шкаф со стеклянными дверцами, и на полках творился безвкусный хаос. Не успела я об этом подумать, как в комнату с надменным видом вошла пухленькая брюнетка.

На этот раз передо мной предстала Вероника собственной персоной.