Все в планово-экономическом отделе, где работала Люба, подшучивали над его детской влюбленностью, но сама Люба эти разговоры всерьез не принимала. Однажды во время коллективной собирушки по случаю наступающего Нового года, которую плановики устраивали вместе со снабженцами, Любина приятельница Наталья, старший экономист, заметила:

– Смотри, Любаня, он же глаз с тебя не сводит. А глазищи-то! В них прямо утонуть можно. Пробросаешься.

– Перестань, – поморщилась тогда Люба. – Он моложе меня лет на пять, а то и больше. Ну что такого необыкновенного он может во мне увидеть? Вон сколько девчонок молодых вокруг – не мне чета.

– Я ничего не выдумываю, – очень серьезно ответила Наталья. – С каких это пор ты перестала быть молодой девчонкой и записалась в старухи? И вообще, дело не в возрасте, возраст в таких случаях никакого значения не имеет.

– А что имеет? – равнодушно спросила Люба.

Ей вовсе не был интересен ответ, просто нужно же было поддержать разговор, чтобы не обидеть Наташу.

– Желание. Только желание имеет значение. А направлено желание может быть на кого угодно, хоть на убогого, хоть на старика, хоть на хромую и горбатую тетку.

– С желанием? – растерянно переспросила Люба.

У нее не было ответа. Она не знала, как это, когда мужчина смотрит с желанием, она знала только, как смотрел на нее Родислав, никаких других взглядов она не видела. Может быть, того, о чем спрашивала Наташа, в ее жизни не было вообще?

– Вчера, – с вымученной улыбкой ответила она тогда.

В тот вечер Олег несколько раз приглашал ее танцевать, и Люба все время ловила себя на том, что старается как-нибудь незаметно разглядеть, как же это он смотрит на нее, чтобы понять, что такое «смотреть с желанием», и узнать, смотрел ли на нее когда-нибудь так Родик.