Потом, когда Григорий Романов и компания все же убыли по назначению, Бригитта Бергман сказала:
— Это почти родной мне мир, а потому чувствуют я его особенно остро… То, что мы убрали оттуда такую мразь, как Горбачев, это хорошо, но в воздухе все равно пахнет бедой. Запад оправился от поражения во Вьетнаме и набрал сил, а престарелые импотенты, которых мы только что видели, увязли в Афганистане как муха на липучке, отчего Советский Союз слабеет с каждым днем. И выводить войска тоже нельзя — именно это станет началом конца. А ведь в том мире на территории Германской Демократической Республики живет моя сестра-близнец, полковник запаса «штази», быть может, единственный родной мне человек…"
"— Афганский вопрос мы порешаем сразу, как только орбитальная сканирующая система соберет достаточное количество информации. При этом мне уже известно, что мы не будем гоняться по отдельности за каждым Хекматиаром, Ахмад-шахом или Черным Абдуллой, а ударим по их базам и лагерям советских военнопленных в Пакистане. Нужно только точно знать, где что лежит, чтобы со всей пролетарской ненавистью ударить врагов моей Родины по самому дорогому. Если этого окажется недостаточным, я без малейшего колебания пущу черным дымом нефтяные прииски Арабских эмиратов, Катара и Саудовской Аравии. Пусть те, кто оскалил зубы на Советский Союз, сплевывают их в ладошку и сожалеют о своих прегрешениях. И только заявив о себе таким образом, я официально заключу с Советским Союзом договор о дружбе, сотрудничестве, взаимной помощи и борьбе против общих врагов. Что касается местной Бригитты Бергман, то встречаться с ней лучше уже в официальном статусе. Я всегда буду рад видеть в своей команде еще одно ваше воплощение, и дам второй Бригитте Бергман все то, что дал вам.
— Другого ответа, товарищ Верховный Главнокомандующий, я от вас и не ожидала, — ответила начальник моей службы безопасности. — Когда-то вы пообещали отомстить моим врагам, убившим немецкое государство рабочих и крестьян, и первое, что вы сделали в этом мире — бросили в мои застенки двух самых злобных мизераблей,Горбачева и его верного клеврета Чебрикова, превратившего советское КГБ в инструмент для разрушения собственной страны. Я пока только слегка прикоснулась к этой клоаке, но уже чувствую, насколько омерзительно воняют набившиеся в нее особи.
— А мне, мой повелитель, — сказал Конкордий Красс, — представленные вами люди не понравились, ибо, являясь временщиками, они не могут сделать государству ничего хорошего.
— Не временщики они, господин мой Конкордий, а местоблюстители, — ответил я. — Гнусного временщика мы только что затолкали в ведомство Бригитты Бергман и притоптали ногами, чтобы не трепыхался.
