На кое-как выструганных досках теперь красовались изображения черепов, цветочков, а в самой середине композиции две девочки в платьях, держащиеся за руки. Какая прелесть.

Не прошло и пяти минут, как Кира за руку привела друида. Сегодня он почему-то не был одет в свой привычный наряд из шкур животных, а надел лишь рубашку свободного покроя и простые кожаные штаны.

— Утречко, учитель, — я встала, когда он вошел. — Люди начали мне доверять?

Хьялдур тяжело вздохнул и смахнул со лба пропитанную потом прядь волос. Только сейчас я заметила, что его руки были в крови.

— Не так сильно, как они пытаются это показать, — ответил наконец он. — Но это все еще удивительно. Как тебе это удается?

— Если расписывать по пунктам, то я просто даю людям поверить в то, что я преследую исключительно благие цели и хочу направить усилия на удовлетворение их нужд. Плюс своим примером показываю, что верю в идею, о которой говорю.

Хьялдур слабо усмехнулся и сел на пол, вздыхая.

— Что случилось-то? — я кивнула на его руки.

— Люди болеют, — прохрипел друид. — У некоторых гнойников становится слишком много. Одна женщина борется с горячкой.

Я засучила рукав, чтобы взглянуть на свои собственные волдыри и понять, что за ночь некоторые из них увеличились в размерах.

— Мне нужна твоя помощь, — сказала я друиду. — Тебе придется оставить людей на день-другой, но так надо.

— Да я даже не удивлен… — Хьялдур отмахнулся и цокнул языком. — Что мне им сказать?

— Чтобы не вздумали давить шишки. Так будет только хуже.

— Откуда ты это знаешь? — он взглянул на меня.

Я улыбнулась и легонько постучала пальцем по своему лбу.

— Я вспоминаю.

В последние дни я начала понимать, что могу вспомнить некоторые моменты из своей прошлой жизни. Не то чтобы я забывала их от слова совсем, однако с каждым днем я могла вспомнить все больше деталей, а также могла запомнить и выучить больше, чем раньше. Головные боли теперь уже оправдывают себя, и это не может не радовать.

Когда мы шли к сожженному кострищу с парой глиняных горшков, я начала по памяти пересказывать то, что вспомнила еще вчера:

— В древности люди заметили, что одежда лучше отстирывается в определенном месте над рекой. Знаешь, почему? — на момент мне стало смешно от того, что я рассказываю едва ли не пещерному человеку про ""древность"".

— Почему? — друид взглянул на меня.

— Над рекой совершались человеческие жертвоприношения. Трупы сжигали, а вода просачивалась сквозь пепел, образуя щелок. Это важнейший ингридиент, он смешивался с жиром трупов и в реку попадала густая, пенистая масса.

— Я не понимаю… — тихо произнес Хьялдур.

— Сегодня мы будем изобретать мыло, Хьялдур, — улыбнулась я ему.

С этими словами я поставила глиняный горшок у сожженного костра и засучила рукава.