Так вот, чисто с практической точки зрения, даже после смерти не могу доказать или опровергнуть существование души, так как все еще существую, пусть и несколько субъективно, но при этом не могу знать о том, не лежу ли сейчас в какой-нибудь коме.

Последнее кажется маловероятным. Четко помню выстрелы, дикий жар в ранах и литры крови, стремительно покидающие мое тело. Даже не являясь врачом хоть в какой-нибудь степени, могу точно сказать, что после такого не выживают. Не с такой кровопотерей. Не с такими ранами.

В конечном итоге мои размышления привели меня обратно в замкнутый круг депрессивных мыслей.

Я мертв. Все незаконченные дела так и останутся там, где упало мое тело. Все мечты, желания и стремления… Какие, к херам собачьим, стремления? Если так подумать, то всю свою недолгую жизнь я относился ко всему максимально наплевательски. В институте меня наверняка уже забыли, но точно повесят фотографию с черной ленточкой где-нибудь у деканата. Типа, покойся с миром, Димка, будем скучать, хоть для нас ничего и не изменилось. Как не было, так и нет.

И вся жизнь прошла в этом ключе. У меня были девушки, влюбленности, немного успел поработать в забегаловке… Но в конечном итоге ничего не добился.

Можно было бы списать это на то, что был слишком молод для великих свершений, однако Александр Македонский захватил половину мира в… сколько, шестнадцать лет? Черт, а я в шестнадцать впервые напился на озере, на последнем звонке. Только потому, что девочке, которая мне нравилась, было интересно узнать, какой я, когда пьяный. И все, понеслось. Следующее лето толком не помню — трава, алкоголь, дебоши и тусовки с такими же малолетними идиотами.

А мама каждый раз просто молчала. Молча ставила тазик у кровати, молча приносила стакан молока и молча уходила, будто бы ее это не касается.

Наверняка мое поведение разбивало ей сердце. Не этого она ожидала от меня, совсем не этого. А ведь я даже был отличником до четвертого класса…

Наверное, так и выглядит жизнь, которая проносится перед глазами. Но не во время смерти, а уже после. Мысли больно уж навязчивые, так и пытаются застыдить меня. Но это был мой выбор. Я прожег свои года так, как хотел. Сперва за компьютером, а потом в пьяном дурмане. Прости, мама."

"За всеми этими мыслями я почувствовал, что само мое сознание устало.

Скорее всего, мозг окончательно умирает. Конец. Посадите у могилки коноплю. Всем чао.

И наконец-то я отдыхаю. Это не сон, а скорее анабиоз. Не знаю, сколько времени прошло с момента моей смерти. Да и отследить то мгновение, когда отключился, было тяжело, но, в конечном счете, сделал два вывода: я “поспал”, и я не исчез как сущность. Я все еще здесь.

А вот это что-то новое. Либо это галлюцинация, либо я что-то слышу.

Ритм. Простой, понятный. Два удара, пауза, два удара, пауза.