– И что ты сказал?

– А как есть, так и сказал. И не скрипи зубами! Ты же не при себе был! Я сам чуть башкой не двинулся! А тут еще Кира истерику закатила…

– Ладно, Рыжий, забыли. Все?

– Да все уж! Давай, Ромео, – ржет Рыжий, отталкиваясь от машины и отступая назад. – Отчаливай!

Я сажусь за руль, завожу мотор, но, едва тронувшись с места, останавливаюсь. Приспускаю стекло двери, чтобы окликнуть Бампера:

– Рыжий, я вот что подумал…

– Да…

– Нам бы в бар аппарат для молочных коктейлей купить. Закажи на днях.

– Что? На кой черт, Люк? – морщит лоб Бампер.

– Надо, – ухожу я от ответа, замечая краем глаза, как улыбается птичка.

– А-а… – щерит рот Рыжий, поймав взглядом ее улыбку. Отступив еще на шаг, с укоризной наставляет на меня палец, а после стучит им у виска. – Говорю же – придурок!

* * *Мне хочется вернуться домой, я взял с воробышка обещание жить со мной, но моей девочке нужны необходимые ей вещи, и я везу ее в Гордеевск, наплевав на приглашение Босса и, возможно, устроенную им по поводу моего дня рождения вечеринку.

– Пора, воробышек, познакомиться поближе с будущей тещей. Кажется, я не очень ей пришелся по душе, но сегодня готов постараться произвести нужное впечатление.

– Глупый, – смеется птичка. – Мама полюбит тебя, я знаю, – опускает ладонь на мой затылок и ласково поглаживает, а я едва сдерживаюсь, чтобы не закрыть от этой ее простой ласки глаза. – Она переживает, вот и все. Слишком много я принесла ей огорчений."

"– Поцелуй меня! – вдруг просит, прогнав с лица улыбку, и я, наплевав на дорогу, касаюсь ее губ своими губами.

– Все, что хочешь, воробышек! Все, что хочешь…

* * *Мы едем очень медленно, целуясь всю дорогу, пропуская сигналящие нам в спину, пролетающие мимо автомобили. Я давно разулась, забралась с ногами на сиденье и теперь, развернувшись к Илье, обнимаю парня за шею, щекоча языком и покусывая его ухо.

– Женька, прекрати! Врежемся!

– Не-а…

– Сейчас остановлю машину и накажу!.. Сумасшедшая… – рвано вздыхает он, когда я, распахнув на нем куртку, просовываю пальцы под свитер и глажу твердую грудь и живот. Наклонившись, касаюсь шеи и груди губами. Проскользнув под рукой, спускаю губы ниже к животу…

– Женька…

– Размечтался! – вновь целую его в щеку и прижимаюсь к плечу. – Не здесь же!

– А где? – искренне удивляется он, заставив меня засмеяться от такой неожиданно мужской непосредственности.

– Дома.

– Обещаешь? – выравнивает дыхание Люков.

– Да-а…

Но меня хватает всего на несколько минут, и вот я снова урчу у его лица кошкой. Глажу жесткий ежик волос, все еще не веря, что этот парень мой.