Горечь твоей любви (СИ)

Как только мы появились с сумками, он подошел и выкинул сигарету.

- Так, в школу отправлял одного сына, а домой везу двух. Я правильно понимаю?

Я кивнул.

- Ты против? – я посмотрел отцу в глаза, в них плескалась любовь ко мне и, наверное, даже если бы я взорвал эту школу к чертям, он бы все равно был на моей стороне.

- Ни в коем случае. Я получил письменное разрешение твоего брата, Эв, так что добро пожаловать в мою машину и в нашу семью.

- Спасибо, я…

- Эв! Эв, стой! - к нам бежал Чет. Взъерошенный, злой… – Эв, что все это значит?

- Чет, не кричи. Саш, садись в машину я через минуту догоню.

Я кивнул, протянул Чету руку и пожал ее.

- Прости, друг…

- Саш… Да что же это… А как же я? Кай?

- Чет… прости, но так будет лучше.

- Кому лучше? Что же вы творите? А о нас вы подумали? Как мы тут одни…

- Чет, так нужно. Нужно всем, – Эв обхватил ладошками его лицо и заставил посмотреть на себя. – Пойми, мы заигрались. Нам нужно время. Мне нужно время, чтобы разобраться в том, что я хочу. Тут, в этих стенах, это невозможно! Я люблю тебя, я это понял вчера. Люблю сильно, и кроме тебя мне никто не нужен. Но все, что было между нами, я не могу этого забыть тут.

Я должен убедиться, что те чувства, что я считаю любовью к тебе, это не стокгольмский синдром. А что будет, если там, на воле, я просто пойму, что все эти чувства всего лишь плод моего воображения, привычка? Что тогда? Скажи мне? Нет, я должен разобраться. Отпусти меня, молю. Я не могу больше так. Я должен стать человеком, не подстилкой первого секретаря, великолепного Чета, а личностью. Я хочу, чтобы ты любил меня не за красивое лицо или хороший минет, а за то, что я есть.

Давид Явлинский кашлянул и сел в машину.

Он нормально относился к секс-меньшинствам, в конце концов, его сын Дмитрий такой же, но присутствовать при любовных разговорах двух геев как-то совсем не хотелось.

Эв поднимается на носочках и целует Чета. Облизывает языком его губы, пока секретарь не начинает отвечать на его поцелуй. Потом убирает руки от лица любимого и, не давая возможности ему прийти в себя, быстро садится в машину. Отец заводит мотор, и мы покидаем территорию школы.

Все молчат. Разговаривать совсем нет желания. На улице дождь. Холодный, серый, как моя душа. Нет ни надежды, ни желания, ни цели.

Нет ничего. Просто пустая оболочка, которой придется научиться жить без своей второй половины."

"Эв стоит на коленях и смотрит на Чета в заднее стекло. Я понимаю, он пытается визуально запомнить каждую мелкую деталь любимого. Пепельные длинные пряди, красивый прямой нос, высокие скулы, волевой подбородок, синие глаза, высокий рост. Все то, что будет сниться по ночам и не давать забыть. Правильное ли решение мы приняли, покажет время. Но почему-то на данный момент это самое лучшее, что может быть.