Я звоню Визгликову, ждём группу, — проговорил Кирилл.
— Но она сказала, что они три дня не показываются. Значит, что-то случилось. — Глаша бросила взгляд на подъехавшую на велосипеде девушку. — Если я подъеду к соседке на велике, то не вызову подозрений. Дальше по ситуации. Хозяйке велосипеда скажите, что скоро вернём. Сейчас приеду, — проговорила Глаша и вскочила в седло, прежде чем Кирилл и Латунин успели опомниться.
— Я ненавижу Польскую. Стас нас убьёт, — сквозь зубы прошипел оперативник.
— Солидарен, — с бессильной злобой сказал Кирилл.
Глаша остановилась возле голубого дома с белой отделкой, огляделась по сторонам и заметила в палисаднике соседнего участка женщину из магазина.
— Простите, — Глаша приветственно замахала руками. — Это же вы сейчас в магазине были?
— Ну и? — недовольно поморщилась собеседница.
— Вы вместо пятисот рублей, пятьдесят забрали. Меня попросили съездить к вам, — для убедительности Глаша вынула деньги из кармана.
— Ой, как же я так, — всплеснула руками пожилая дама. — Ну, давай сюда.
— Слушайте, а Мельниковы когда приедут?
— Так были. Наверное, уехали. Правда, с вечера были. Потом я днём только проснулась, ночью несколько раз вставала, что-то гремело. Так смотрю, нет их. Да и странные они какие-то. Раньше-то приветливые были, а сейчас смурные и недовольные. Наверное, денег заработали, — посетовала женщина.
— Почему? — спросила Глаша.
— Да эти все, кто денег заработает, вечно чем-то недовольны. Потерять, наверное, боятся, — в каркающем смехе зашлась женщина.
Глаша слезла с велосипеда, отошла на метр и, позвонив Латунину, объяснила, как подойти к дому с задней стороны, чтобы их не заметили. Но уже сейчас девушке казалось, что можно смело входить через парадный вход. Глафира разговаривала, взгляд её бродил по соседнему двору, и вдруг она чётко увидела жирный кровавый отпечаток на стене сарая.
— Рома, я боюсь, там всё плохо. Вижу следы крови, — Глаша обернулась на бабку, кивнула ей и проговорила. — В дом уйдите, пожалуйста.
— Чего?
— Следственный комитет. В дом уйдите, — тихо рявкнула Глафира.
По дорожке к ней уже ехали Латунин и Кирилл. Оперативник первым вошёл во двор, двинулся к сараю, где на стене рдел смазанный след чьей-то пятерни. Кирилл двинулся в дом, а Глаша зашла с бокового входа на веранду. Отсюда хорошо просматривалось внутреннее пространство, перечёркнутое телами двух взрослых и одного ребёнка.
Позже, уже когда все подъездные дороги были забиты спецтранспортом и экипажами ППС, Глаша сидела за столом, заполняла бланки под Надину диктовку и даже вздрогнула, когда залетел Визгликов.
— Польская, что ты липнешь к каждому делу как банный лист к жопе? — зарычал он.
