Вы сейчас его в шизики записать хотите и потом снять с себя всякую ответственность и пристрелить при поимке?
— Мне кажется, мы с вами на одном языке говорим, но друг друга совсем не понимаем. У Петра в кабинете полно литературы по мистике и так далее, поэтому я и спрашиваю, — как можно спокойнее объяснил Стас.
— Так если он к молодухе ушёл, то зачем вам его книжки? — Лидия в упор посмотрела на Стаса.
— И правда, — выдохнул Визгликов, — о чём это я, — он всплеснул руками и пошёл к входной двери. — К вам приедет Глафира Польская и криминалист Казаков. Всего доброго.
— Стас, ты куда? — на площадке Визгликова догнал Погорелов.
— Серёжа, я работать, иначе в состоянии аффекта совершу противоправные действия. А если я эту бабу задушу, то вряд ли смогу доказать, что это была самооборона, — Визгликов похлопал Погорелова по плечу. — Дождись Глашу и Казакова. Мучайтесь тут сами.
Когда Визгликов вышел из подъезда, то увидел, что у него несколько пропущенных звонков от судмедэксперта.
— Нинель Павловна, вы мне по делу звонили? — спросил он, набрав номер.
— Нет, Стасик, за жизнь покалякать. Мне же заняться нечем, — недовольно отрезала Нинель.
— Ой, ну я не то имел в виду.
— Ты далеко от нас?
— Не очень. Могу заехать.
— Давай, нужно покумекать вместе, — сказала женщина и положила трубку.
Визгликов протёр ладонью лицо, сел за руль и покатился в сторону морга. События последних дней совершенно выбили его из колеи, а спонтанные романтические свидания с Лисицыной, о которых он ничего не помнил, и вовсе уничтожали даже намёк на какой-то просвет в настроении. Сейчас Стас прекрасно понимал, что им с Анной Михайловной нужно объясниться, но этого ему хотелось меньше всего. Он никогда не заводил служебных романов и после развода с женой не был ни с кем в длительных отношениях. Ещё сегодня нужно было обязательно заехать к матери, посмотреть в её полные слёз молящие глаза и отрицательно покачать головой в ответ на её молчаливый вопрос. Стас прокрутил уже миллион вариантов, куда мог деться Андрей, но ни один из них не имел ничего общего с действительностью. Веселову было уже не допросить, а мужики, сопровождавшие Маргариту, ничего не знали или просто не хотели говорить. Но сегодня Стас намеревался вечером развязать им языки, чего бы ему это ни стоило. Пусть даже карьеры, работы или свободы.
В таких мыслях он подъехал к моргу и, дойдя до кабинета Нинель, открыл дверь.
— Кофе будешь? — не поднимая головы от бумаг, спросила заведующая.
— Нет. Ничего не хочу.
— Тогда садись, — Нинель откинулась на спинку кресла. — Пришли анализы по твоим трупам из склепа. И понимаешь, какая штука… — она помолчала. — Почки мне их не понравились. Как бы тебе, простому смертному, объяснить более понятно? — женщина задумалась.
