Но там рядились в кошек и собачек, а чтобы кто-то на себя перья налепил — не слышал.

— Их еще скопцами именуют, — разъяснила хозяйка.

Вот, теперь все встало на свое место. Кто такие скопцы я знал. Имелась у нас такая секта, читал. Не знаю, насколько нужно не дружить с головой, чтобы расстаться с самым сокровенным, даже рассуждать об этом не стану. Вроде бы, секта была запрещенной — хоть в царской России, а хоть в советское время. Не исключено, что в постперестроечный период она тоже существовала, но в это время ее вряд ли кто-нибудь запрещал.

— Мужа моего да его младшего брата — этот-то, вслед за старшим в голуби подался, в Сибирь отправили.

Будь я в Москве, могли бы и меня вместе с ними. А теперь я женщина свободная. Не знаю — может и девицей могу считаться?

Признать бывшую замужнюю женщину девицей может лишь государь-император. Вроде бы, Николай Павлович такие резолюции накладывал, а про его внука сказать ничего не могу. Но кто помешает Зое Владимировне считать себя девицей? Точно, не я.

— Кстати, кто-нибудь из ваших учеников дальше пошел учиться? — поинтересовался я.

— А как же, — горделиво вскинула голову Зоя Владимировна.

— Троих мальчишек я в гимназию подготовила, один потом даже в университет поступил. Четверо в Александровское училище пошли, двое в учительскую семинарию. Авось, скоро и сами учительствовать пойдут.

— Вы молодец, — искренне похвалил я учительницу.

Жаль, что в эту эпоху нет никаких званий и отличий для учителей. Моя бы воля — я бы Зое Владимировне звание отличника народного образования присвоил."

"— Спасибо, конечно, за похвалу, — усмехнулась учительница. — Но это ученики мои молодцы, а я просто им помогаю. И мне, Иван Александрович, моя работа нравится.

Денег бы еще за нее побольше платили, чтобы у своих родителей помощи не просить — было бы вообще замечательно. А мне-то самой грех жаловаться. Вот, мои коллеги только на жалованье живут, бедствуют, на новое платье по пять лет деньги копят, башмаки сами латают, разве что не нищенствуют, но не стонут.

Поужинали, чаю напились, а теперь пора, по примеру кошки, ложиться спать. Мурка, успевшая совершить обряд умывания после перекуса, уже улеглась. Между прочем, на лавке, где мне полагается спать. Как я ее прогонять-то стану?

Но хозяйка разрешила все просто — ухватила Мурку и утащила на собственную кровать.

Потом принесла мне одеяло с подушкой. Помедлив, спросила:

— Иван Александрович, еще спросить вас хотела — что бывает за воинские преступления? Например — если солдатик из своего полка сбежал?

С чего это она интересуется?

— Не иначе, кто-то из бывших учеников в дезертиры подался? — полюбопытствовал я, но ответа не получил, а Зоя Владимировна лишь пожала плечами.

О воинских преступлениях я почти ничего не знаю.