Вы даете слово Маркелова?

— Даю слово.

И я знал, что он о нем пожалеет. Пожалеет, едва узнает, что там на этой флешке, но я не мог уступить ему Деню. Я должен был получить от него адрес или месторасположения, где он держал мою женщину. А организовать нам встречу мог только Маркелов. Сам я с этим бы не справился.

Его не было довольно долго. А потом я услышал крики и отборную брань. Где-то бились тарелки или зеркала, стекла, ломалась мебель. Маркелов рычал, как раненый медведь, так, что весь дом сотрясался. Он ввалился в кабинет с дико вращающимися глазами.

— Тыыыыыыыыыыы. Ты… ты… это я должен сделать.

— Понимаю. Он отнял и мою.

Сдернул очки и повязку с глаза.

— Это херня. Я бы отдал оба, чтоб она осталась жива.

— Я бы тоже… и моя женщина пока еще жива. Но если вы убьете Дениса, то я не узнаю, где он ее спрятал, и она погибнет.

Маркелов поднял на меня налитые кровью глаза.

— Я слово дал, значит, убивать будешь его ты. Знал бы, вырвал бы у тебя эту флешку вместе с рукой.

— А разве смерть это самое страшное? Иногда ее можно жаждать и молить о ней, но не получить.

Мы улыбнулись оба, и я знал, что каждый увидел во взгляде другого дьявола.

— Я отблагодарю тебя.

— Дайте мне насладиться его агонией и найти мою женщину.

* * *"

"Я насладился. Никогда не думал, что это принесет мне настолько дикое удовольствие. Надо было видеть его глаза, когда он увидел меня, входящего в небольшое кафе, куда его пригласил отужинать Маркелов. На плечи вскинувшегося Дени тут же легли руки суровых ребят Рустама. И в глазах Олигарха отразилась дикая паника. Он обернулся к машине, но ее на месте уже не было. Охрану давно убрали.

— Гости у тебя, Денис, поговорить с тобой парень хочет. Говорит, задолжал ты ему. Веди себя вежливо. Не зли меня.

Маркелов еще не раскрыл Денису всех карт, иначе тот не смотрел бы на меня с некоей бравадой, пробивающейся сквозь панику.

— Откопался, Гром? Везучий ты сукин сын.

И тут же получил подзатыльник. Дернулся, но руки придавили его сильнее.

— Вот и свиделись. Я даже соскучиться успел.

И неожиданно ударил его в лицо кастетом так, что Деня зашелся в вопле, и кровь брызнула на белоснежную скатерть.

Ублюдок еще не понимал все масштабы собственной катастрофы. Он понял ее тогда, когда Маркелов ему включил диктофон и закатил рукава.

Я задавал ему всего один вопрос ""где она?"". Били его жестоко и профессионально, чтоб не сдох сука раньше времени. Потом подвесили на те же крюки. И он визжал как свинья. Захлебываясь слезами и кровью. Но где спрятал Зоряну, не говорил, он вторил, что она мертва.