Как мы его удержим?
— Вообще — никак. Как только производство будет налажено, я собираюсь передать его в казну, вместе со всеми доходами и тратами. — ответил я, заставив первую супругу нахмурится. — Как ты и сказала, это будет задача государственной важности. Ну а пока — тайна, которая может и не подтвердится.
В этот момент у меня завибрировал коммуникатор, и взглянув на экран я увидел лаконичное сообщение: «мы пришли».
— Всё. На этом пока закончим. — сказал я супругам, поднимаясь. — Подумайте пока, а мне нужно пообщаться с Геной, и решить, что с ним делать.
Спустившись в подсобные помещения, я увидел Михаила и стоящего с ним рядом Герба, хотя и не узнал в начале старого знакомого. За лето парень еще больше вытянулся, похудел, и сейчас почти не напоминал того горделивого подростка, каким я его запомнил.
— Ваше императорское высочество. — тут же сказал он, склонившись по пояс.
— Михаил — свободен. — сказал я, и дождавшись, когда Гаубицев нехотя выйдет посмотрел на все еще стоящего в поклоне знакомого. — Присаживайся, Геннадий. Нам о многом предстоит поговорить.
— Мне особенно нечего рассказывать, ваше высочество. Я хотел лишь извиниться и заслужить прощение. Я вел себя как последний идиот. — не распрямляясь ответил Гена.
— С этим спорить не буду, но что сделано-то сделано. Садись. — еще раз, настойчивее сказал я, и Беляков, подобравшись, сел на простую табуретку. — Итак, ты уже четыре месяца помогаешь Михаилу?
— Пять, ваше высочество. — ответил Геннадий, когда я взял паузу.
— Ну да, пять. — чуть нахмурившись кивнул я. — Роман не говорил мне что ты сбежал. Впрочем, я и не спрашивал. Однако твой выбор и настойчивость меня удивили. На сколько я помню, раньше ты был сторонником Меньшиковых?"
"— Я был подающим надежды студентом, и заплатил этими надеждами за собственную спесь и гордыню. — ответил Беляков.
— Хватит посыпать голову пеплом. То, что ты раскаиваешься я уже понял, молодец. Как и то, что помогаешь Михаилу. — сказал я, глядя в глаза парню. — Вопрос только чего ты хочешь этим добиться.
— Прощения. — просто ответил тот. — Мне больше ничего не нужно. Да и… я прекрасно понимаю, что о большем не могу и мечтать. Я простолюдин без особых способностей и с минимальным военным образованием. Что меня ждет? Должность ефрейтора в артиллерии и сухопутных войсках? Наводчика? Уж лучше я буду помогать Михаилу Ивановичу и вам.
— Лучше для кого? Для тебя? — усмехнулся я, и Геннадий впервые за разговор нахмурился. — Ну вот, предположим, я тебя прощаю. Честно говоря, ты сам себе злобный буратино, не я довел тебя до такого состояния. Но лишившись всех способностей и даже камня резонанса ты сам подписал себе приговор. Больше ты мне ничего не должен.
— Вы меня прогоняете? — еще больше нахмурившись спросил Геннадий.
