— Сколько? — устало проговорил император, когда в кабинете остались только он и его самое доверенное лицо, его тень.
— Пятнадцать тысяч двести. — ответил советник, стараясь чтобы голос не дрогнул. Это было… слишком, и он это прекрасно понимал.
— Убери всю чернь, отпрысков дельцов и чиновников. — массируя двумя пальцами переносицу приказал император. — Ну?
— Все равно, больше трех с половиной тысяч, ваше величество. — чуть тише, но все так же ровно ответил советник. — Запасов даже на этот год не хватит.
— Безумная пакостная тварь. — прорычал самодержец, едва сдержавшись чтобы не ударить по столу, но все же взял себя в руки.
— Если считать алмазный фонд и лабораторные запасы… если взять отбраковку… — начал перечислять советник. — Две тысячи триста восемьдесят кристаллов. Но далеко не все из них…
— Довольно. У княжичей не должно возникнуть вопросов. Так что начните с них… и не забудь про графа Суворова. Пусть инициацию осветят все СМИ, покажут, что в этом году кристаллы получают самые достойные. — проговорил император, чуть выдохнув. — О них и так в половине империи говорят, так используем это на благо страны.
— Но как же… там же есть чернь, ваше величество? — с едва заметным неудовольствием спросил советник. — Пусть на бояр хватит на всех, даже некоторым дворянам не выйдет пройти инициацию в этом году. А они рассчитывают на это. Будут недовольные.
— Так сделай чтобы не было! — гаркнул правитель, но тут же выдохнул и вновь помассировал переносицу. — Не мне тебя учить работать со СМИ. Кадеты должны получить лучшее. Так чтобы камеры засняли все, улыбки, новогоднее настроение, гордость… служба отечеству и все подобное.
— Слушаюсь, ваше величество. — поклонился советник, и вышел, аккуратно притворив за собой двери.
Император повернулся к окну, посмотрел на искрящую разноцветными гирляндами новогоднюю елку, установленную во дворе. Новый год… в ближайшее время подавить недовольство будет легко, пойдут слухи и кривотолки, но с ними справятся лояльные СМИ. А вот дальше… У него будет двенадцать месяцев, чтобы закончить эту войну. Любыми средствами. Иначе империя падет.
28 декабря. Суворовское училище.
— Что за блядЁвник вы устроили? Мондавошки беременные… отставить! Никаких беременных! Вы на службе государевой, или кто?! — лютовал Василий, ходя перед строем «лучших» кадетов. Не знаю, первый ли я начал, да это и не сильно важно, но вскоре выяснилось, что без пары из пятнадцати девушек, получивших место, осталась только Холодец, которая Мальвина, и ее ближайшая подруга. Остальные разбрелись по офицерским комнатам или просто поменялись местами.
Вполне возможно, что именно Мальвина на нас и донесла.
