Это по ее вине ему приходилось бороться за каждый вдох, за то, чтобы овладеть собой, чтобы преодолеть этот трепет, сосредоточившийся между ее бедрами. Осознание того, что желание может быть взаимным, вызвало у нее еще большее томление и жажду его прикосновений. Она медленно, возбуждающе прижалась к нему и потерлась об него, впервые осознав свою женскую власть. Он застонал. Содрогнулся. Она улыбнулась и провела языком по его губам."
"— Уходите немедленно, — повторил он, и она расслышала в его голосе отчаянную боль, — если не хотите получить нечто большее, чем поцелуи, прямо здесь.
Улыбка Эванджелины застыла у нее на губах, потому что она только сейчас поняла, какую опасность таит в себе это непредсказуемое и неуправляемое, опасное пламя.
Не отрывая горящего взгляда от ее губ, он отнял ее руки от своих боков. Глаза его были закрыты. Она колебалась. Его жар все еще бушевал в ее бедрах.
Потом она побежала.
Прежде чем Эванджелина успела сделать полдюжины шагов между дверью спальни и неясно маячащей постелью, узкая дверь из соседней комнаты распахнулась, и к ней ворвалась Сьюзен Стентон.
— Вот вы где! — выкрикнула она, ослепив Эванджелину улыбкой и направившись прямо к медным щипцам и кочерге возле камина.
Поворочав кочергой в камине, Сьюзен поставила медный инструмент на предназначенную для него подставку и плюхнулась в кресло с широкой спинкой.
— Ну? — спросила она, скрестив руки на груди и вытянув ноги. — Где вы были? Куда исчезли? Я без вас совсем заскучала. Ходить по комнате туда-сюда не слишком большая радость.
— Я… — начала Эванджелина и тотчас же замолчала. Она оглядывала комнату в поисках вдохновения. Ее взгляд загорелся, когда она заметила ряд невысоких, доходящих до бедра, книжных шкафов, стоящих в ряд у задней стены.
— Я была в библиотеке, — закончила она более уверенно, потому что это было правдой. — Кое-что почитала. — Она вспомнила, что, не желая, чтобы ее застали в одиночестве в библиотеке, схватила в темноте первую попавшуюся книгу, а потом оставила ее на полу посреди коридора, забыв о ней из-за этих внезапных запретных поцелуев.
— Реальная жизнь намного интереснее книг, — сказала Сьюзен. — Мне кажется очень странным, что в доме такого нелюдима и негодяя, как Лайонкрофт, устроили столь пышный прием. И все гости очень странные. Каждый в своем роде, кроме мистера Тисдейла. Тот просто стар. Я ничуть не удивилась, когда он предпочел свою спальню бальному залу и ушел туда.
— Если не считать того, что он туда не ушел, — задумчиво сказала Эванджелина, стараясь вытеснить из сознания воспоминания о восхитительном жаре, исходившем от мистера Лайонкрофта, когда в ее памяти всплыло морщинистое лицо мистера Тисдейла, искаженное яростью.
