— Ну что, Катя, ты опять забыла тут что-то?
Руднева, красная как рак, сняла с лица маску и обиженно уставилась на Колю. Тот отпрянул, будто обжёгшись, явно смутившись.
— Иди отдыхай, — кивнул Костёву, который всё ещё стоял, не зная, что делать. Парень снова расстроился, что ударил женщину.
Когда мы остались одни, Катя поднялась с пола, отряхивая форму.
— Вот, — протянула она бумаги, которые успела вытащить из внутреннего кармана.
Я пробежался по ним взглядом. Официальное письмо с гербом ССР, весьма интересно. В нём говорилось, что в разведке крайне недовольны гибелью Рязанова. Это считают моей виной и приказывают немедленно вернуться для допроса.
— Не, — покачал головой. — У меня личный приказ от генерала, не могу ослушаться. Так и передай.
Значит, подельник графа засуетился, что один из них помер? Но зачем меня сдёргивать? Чего добиваются эти рухи? Заманить в ловушку? Или просто убрать с фронта, чтобы не мешал планам Топорова?
Руднева смотрела на меня с какой-то болезненной злостью во взгляде. Щёки всё ещё красные от смущения, кулаки сжаты.
— Ну чего тебе? — повернулся к ней. — Ты не в моём вкусе.
— Как? — спросила она, и голос дрожал от еле сдерживаемых эмоций. — Мы были в том поезде вместе. Тебя сделали рядовым, и вот ты уже капитан со своим элитным взводом, на короткой ноге с самим генералом южной армии. Можешь решать, когда будешь подчиняться приказам, когда — нет. Почему у тебя всё?.. А у меня…
В её словах звучала чистая, неподдельная зависть. И какое-то детское недоумение, почему жизнь так несправедлива. Будто она действительно не понимала разницы между нами.
— Не забивай себе голову, — махнул рукой.
Поднялся и прямо при ней начал переодеваться. Пора работать. Сна с меня хватит, есть дела поважнее. Глянул на часы: вечер. Мы всё утро и день проспали. Открыл дверь и отдал приказ, чтобы будили солдат.
Казарма тут же зашевелилась. Катя как сидела рядом с кроватью, так и не сдвинулась. Несколько раз я прошёл мимо неё, словно она — пустое место.
— Как понимаю, тебе приказали следить за мной, если я откажусь? — уточнил, застёгивая китель.
— Можешь убивать! — выпалила в сердцах Руднева. — Это ты весь такой особенный, я — обычный солдат.
— Ну, тогда вставай, пойдёшь помогать, — кивнул ей. — Раз уж всё равно шпионишь за мной, будешь полезной.
Казарма ожила. Солдаты поднимались с коек, протирая заспанные глаза и зевая. Кто-то уже начал умываться из деревянного корыта в углу, кто-то проверял своё оружие и снаряжение.
Командиры выстроились передо мной, ожидая указаний. Костёв был уже полностью одет, но на лице осталось выражение смущения из-за инцидента с Рудневой.
Воронов… Такое вообще бывает? Он заметно похудел за время нашего отдыха.
