Чтобы открыть ей глаза на отчима! Ведь Лисовик ей нагло врал! Вы были у нее в галерее, видели, как она дорога маме. Ей хочется многое там изменить, расширить экспозицию, но она не имеет права, потому что владелец – отчим. И он был против нововведений. Как выяснилось, он вообще собирался устроить в галерее колбасный магазин! Ладно бы Леонид Назарьевич сказал матери прямо: «Ты – наемный работник, знай свой место!» Нет, этот «колбасник» ее дразнил: «Вот умру, и делай в галерее что хочешь. Завещание составлено на трех женщин, которых я любил в своей жизни. После моей смерти все, что я нажил, достанется вам. А сейчас не дам ничего менять». Мне просто было обидно, что он держит ее за дуру! Я была уверена, что никакого завещания нет, и хотела, чтобы мать об этом узнала.
– А что изменилось бы, узнай Татьяна Андреевна правду?
– Многое. К ней поступали предложения выставляться в других местах, но она отказывалась. В конце концов, она могла скооперироваться со своими друзьями-художниками и открыть собственную галерею. В любом случае знать правду лучше, чем жить во лжи, вы не находите?
Я заверила девушку, что придерживаюсь такого же мнения. А вот у нее, похоже, слова расходятся сделом:
– Зачем же вы солгали, что собираетесь замуж и меняете квартиру?
– Замуж я и правда собиралась, за Эдика. Но не сложилось, мы очень быстро расстались. Стыдно было признаться отчиму, Изольде и Дашке, вот я и держала марку до конца.
– А про Гоа зачем придумали?
– Да просто так, смеха ради! Ведь это действительно забавно: Лисовик бросает свои мешки с деньгами и навсегда уезжает в Индию, чтобы слиться с природой! Я рассказала эту шутку матери, а она неожиданно восприняла ее всерьез. У нее сразу возник план: надо спасать галерею! Ну, я и подумала: а вдруг у нее получится? Возможно, под нажимом отчим отдаст матери помещение? Ну, мы и решили под предлогом размена квартиры поселиться в «Высшей пробе» на пару месяцев.
Я вспомнила безобразную сцену, которая произошла в первый день моего появления в доме Лисовика. Влада без спроса взяла сумку хозяйки, а когда ее поймали с поличным, выставила Изольду жадной мещанкой.
– Думаю, был еще один момент. Уж очень вам хотелось позлить Изольду…
Влада нахально ухмыльнулась:
– Да, я не мать Тереза, я не испытываю ко всем окружающим христианскую любовь. Возможно, живя в доме отчима, я получала свои маленькие эмоциональные бонусы, ну и что с того?
– Зачем в день убийства Лисовика вы заходили в детскую?
– Не знаю, просто захотелось зайти. Охватила какая-то тоска по собственному детству, оно у меня было, в общем, безрадостное.
– Вы переводили часы?
– Не помню, чтобы я трогала часы. Может быть, автоматически провела по будильнику рукой. А что, это запрещено?
Влада казалась искренней.
