Та распахнулась, и в комнату, на ходу стягивая пиджак, вошёл главный. Макс. Вздёрнув подбородок, я поджала губы и устремила на него взгляд, но он снова глянул на меня, как на нечто, незаслуживающее его внимания.
2
Макс
— Помогите нашему гостю найти выход, — обратился я к одному из своих парней.
— Я сам в состоянии сделать это, — тут же ощетинился проигравшийся вхлам недоумок.
Меня всегда интересовало, что бабы в таких находят? Лощёная рожа, а пнёшь, так покатится. Мыльный пузырь, да и только.
Не обратив внимания на его ничтожные попытки состроить достойную рожу при дерьмовой игре, я кивнул. Охранник тут же подошёл ближе и приглашающим жестом предложил пройти к дверям.
— Дел у тебя теперь много, Иван, — проговорил я сухо. — Запомни, проволочек я не люблю. Вернёшь деньги, получишь свою девчонку обратно. Нет — поговорим иначе.
Разобравшись со всеми делами, я пошёл к себе. Только отпирая дверь вспомнил о брюнетке, что приказал отвести в комнату и тут же пожалел об этом. Меньше всего сейчас хотелось слушать истерики дурной бабы. Надо было закрыть её в одном из номеров и дело с концом. Но что уж теперь.
К моему великому удивлению, девка молчала. Увидев меня, встала с постели и, гордо вздёрнув подбородок, с вызовом уставилась на меня. Я осмотрел её с головы до ног. Внезапно руки её взметнулись к вороту блузки. Пальцы тонкие, длинные, нервно затеребили верхнюю пуговицу, продевая её в петлю, затем следующую…
Хм… И что детка решила продемонстрировать?! Честно говоря, день сегодня выдался муторный и наблюдать за вот этим вот настроения у меня не было. И всё же останавливать её я не стал. И не дура ли?! Теперь не удивительно, что она притащилась вместе с тем дебилом. Если мозгов нет, то их нет.
Закончив с блузкой, она сняла её с плеч и отшвырнула на постель. Почти не глядя, всё с тем же дерзким вызовом в глазах. Мне даже смешно стало. От горшка два вершка, а туда же — уверена в собственной неотразимости. Как будто у меня от её недостриптиза член должен из штанов выпрыгнуть и мозги отрубиться нахрен!
— Как тебя зовут? — признаться, её показательное выступление начало меня утомлять. Надо было кончать с этим.
Отвечать она не спешила. Скинула туфли и принялась за застёжку узких джинсов. Расстегнула пуговицу и только после бросила:
— А какое это имеет значение? — всё тот же вызов, что и во взгляде. — Резко дёрнула молнию. Как ни пыталась она казаться уверенной, я прекрасно видел, что руки у неё трясутся. Не в те игры взялась играть, детка. — Мы прекрасно знаем, зачем я тут, а…
— Я спросил, как тебя зовут, — повторил так, чтобы до неё дошло: на мои вопросы следует отвечать с первого раза. Прищурился.
Грудь у неё была небольшая, сама она — худая, едва ли не тощая. Кожа бронзовая, смуглая.
