— Я никогда не захочу такого, как ты, – приподнялась, рукой прикрыла голую грудь, — ты приехал и сорвал свадьбу, ты прогнал моего жениха, ты давишь на меня, ведь ты сильнее, ты готов...что ты с ним сделаешь? С Марком.

— Убью, – ответил он кратко и даже в лице не изменился, так и сидел на корточках, держал подол моего платья и продолжал сверлить меня взглядом.

Убьет. Ведь, правда, убьет, из-за меня, это я заигралась в жениха и невесту, думать не хотела, что мое имя – Алина Коваль, а это уже приговор.

Изо всех сил рванулась с дивана и услышала треск платья, ударила Демьяна по каменным плечам, опрокинуть надеясь, и выбежать, в зал, к беззаботным гостям и веселью.

Одним быстрым движением он схватил мои запястья, резко поднялся на ноги, и меня сдернул на пол. Едва не бухнулась коленями на плиточный пол, но повисла, как марионетка, в его руках и в сантиметре от пола.

— Принцесса, я тебе не Игнат, – выдохнул он над моей головой. — Я и больно сделать могу, вот так, – он чуть повернул мою руку, и я заранее вскрикнула, но боли не было. Демьян наклонился ниже и прошептал, — могу, но не стану. Просто знай, что не остановлюсь. Если будешь так себя вести.

Он отпустил мои руки.

Сижу на коленях и тяжело дышу. Платье измялось, порвалось кое-где, голая грудь покрылась мурашками, и соски ноют, зудят от его касаний.

Я в его власти, у его ног, смотрю на темные брюки и до крови кусаю губу, а вдали, за стеной, все смеются, смеются, как проклятые, они платья купили, и вместе с ним счастье, а у меня вот не получилось.

— Вставай, – после паузы приказал его голос.

— Не трогай Марка, – сипло попросила, подобрала платье. — Пожалуйста. Он не виноват. Это я решила бежать. И подбила его. Он не хотел. Это я.

— Ты и так уже много должна мне, Алина.

— Я все отдам.

— Как?

— Как ты скажешь.

Пауза.

Я встать боюсь и поднять на него глаза тоже, слишком напряженное молчание, эта тишина между нами воздух вспарывает, как молния в затишье перед громом.

— Я уже говорил чего хочу, – вечность спустя хрипло отозвался Демьян. И его рука скользнула на пояс брюк, к выпирающему бугру. Вжикнула ширинка, ткань зашуршала, он сдернул брюки с трусами, и меня захлестнул пряный и терпкий запах мужского разгоряченного тела.

Я больше не слышала его голоса, он ничего не сказал, не спросил, бархатная головка ткнулась мне в губы, раздвинула их, тяжелая ладонь накрыла мой затылок, сгребла волосы.

И я не знаю почему это сделала, в ушах шумело и в груди плясало взволнованно сердце, это смирение было или инстинкт родом из древности, реакция на сильнейшего, меня повело, от мускуса и жара, от жажды познания, не знаю, я подчинилась и приоткрыла рот.

Он ворвался в меня, с размаху, словно с цепи, твердый, толстый, по моему языку скользнул и врезался сразу в горло.