Я точно знаю силу его удара.
– Такой собаке, как Труханов, невольно хочется пожелать больше, – сказал Гриша, сплевывая в траву перед собой.
– Да уж... Не говори, – согласился Прохоров. – С первых самостоятельных шагов нам впаривают о необходимости быть открытыми, дружелюбными, вежливыми... Об этом пишут в каждой поганой книжке, где добро всегда побеждает зло. Вынеси, мол, это зерно истины. Как бы не так, *б вашу мать... Реальность с каждым разом все больше опровергает заявленные стандарты. Окружающие не отвечают добром на твое добро, сильные отбирают у слабых, зло остается безнаказанным... И самое обидное... не осталось, во что верить.
– В себя, Димка, – отрешенно произнес Егор, выбрасывая окурок. – Нужно верить в себя.
***
Аравин все ждал, когда Стася заговорит. Но она хранила молчание и по дороге домой, и в квартире, и в душе. Спокойно разделась донага. Бросила светлое платье в груду с окровавленной одеждой Егора. Щелкнула застежкой лифчика и спустила его по плечам, на пол. Скатила по бедрам белые трусики и, отшвырнув их ногой, шагнула в душевую кабинку к Егору.
После случившегося ничто не располагало к интиму.
Аравин ощущал себя монстром. Словно грязь сочилась не только по внешней оболочке тела. Будто темный морок клубился внутри него. Словно он тащил за собой черноту и гниль.
Встал к Стасе боком, пытаясь не пялиться на ее обнаженное тело. Но, черт возьми, буквально чувствовал присутствие девушки. Слышал ее, улавливал боковым зрением движения, вдыхал запах. Упираясь руками в черный кафель перед собой, впервые стыдился своей эрекции. Не удавалось ровно дышать. Грязный, окровавленный, все еще переполненный собственной жестокостью – он возбуждался.
Раны саднило и жгло, но все это воспринималось как-то отстраненно. Перед глазами плыло из-за других ощущений. И не знал он, что сказать ей. Какие слова способны были смыть подобные эмоции?
Повернул голову. Встретился со Стасей взглядом. Она вмиг застыла, прекращая мыться. Замерла руками на плечах, позволяя мелкому распылению воды лениво скатывать пышную пену. Открыто посмотрела на Егора, давала ему возможность заглянуть внутрь нее.
Дрожь скользнула по мокрому телу. Сердце стремительно заколотилось. Пальцы на ногах поджались.
– Не молчи, Стася, – хрипло выдавил Аравин, потирая подбородок о плечо поднятой руки и не отрывая от девушки взгляда. – Говори, как есть.
– Чего ты ждешь, Егор?
– Правды. Хочу знать, о чем ты столько времени думаешь.
Ее руки начали двигаться, мягко массируя голую кожу плеч и шеи. Золотой ободок блестел на безымянном пальце, заставлял сердце Егора наполняться безграничными и дикими чувствами."
"– Если ты ждешь, что я заплачу, зайдусь в истерике, то ты ошибаешься. Я просто не хочу обсуждать произошедшее.
– Это и странно. Не похоже на тебя.
