"

"– Можешь, Стася. Ты можешь жить у меня, – в который раз предложил Аравин. – Мы бы часто навещали бабу Шуру.

– Нетушки, Егор Саныч. До свадьбы никакого сожительства.

– Еще одна уловка?

– Пф-ф-ф! Должна напомнить, это ты подарил мне обручальное кольцо.

– Оно не обручальное.

– Расскажешь…

– Расскажу, Сладкая. Приезжай ко мне, я тебе все расскажу. И покажу.

– Ты маньяк, Аравин. Сексуальный.

Он глухо засмеялся.

– С некоторых пор. И прямо сейчас мне необходимо запереть тебя в спальне, привязать к кровати и… покусать.

– Даже не рассчитывай.

Аравин сделал паузу. А потом выдал то, что на долгое мгновение повергло Стасю в шок.

– Давай займемся сексом по телефону.

С трудом дождался ее бурной реакции.

– С ума сошел? У меня баба Шура за стенкой.

– Ладно. Ты ничего не будешь делать, – снова долгая пауза и глубокий вдох. – Просто расскажешь мне, что на тебе надето.

Стася как будто видела аравинскую заломленную бровь.

– А что ты в этот момент будешь делать? – осторожно уточнила она.

– Угадай.

И все же, их отношения не были безупречными. И близко к этому не придвинулись.

Порой они не понимали друг друга. Срывались на крик, пытаясь что-то доказать и отстоять свою позицию. Подчас Аравин становился непробиваемой стеной. Замыкался в себе. Но стоило Стасе сдвинуться с места, преграждал дорогу, не позволяя уйти. Обнимал так крепко, что ей становилось нечем дышать. Она сдавалась и порывисто обнимала в ответ.

Понимали, что, если любишь, неосторожные слова и действия могут сильно ранить. Им только предстояло научиться лавировать и отсеивать важные зерна.

В противовес ежедневному настрою мыслить позитивно, Стася временами не могла дышать полной грудью. Надсадно хватая воздух губами, запиралась в ванной и подолгу держала руки под струями холодной воды. Раз за разом умывалась и смотрела на свое отражение.

Внешне она оставалась сильной, под стать Аравину. Только червячок тревоги точил душу изнутри. Боялась зависти и подлости, низменной алчности и жестокости, которые были присущи Динамиту.

Кто-то свыше, могущественный и безликий, равнодушно вел новый отсчет. И Сладкова не знала, каким итогом эта высшая сила удовлетворится.

Как ни старалась скрывать свои переживания, Егор все чувствовал. Видел, как она начинала излишне контролировать себя. Ее взгляд, ее дыхание, движения – все становилось крайне выдержанным, будто заученным.

Аравин умел читать и врачевать ее душу. Но в течение определенного времени намеренно давал Стасе самостоятельно пройти через длинную анфиладу своих эмоций и, как обычно, подставлял плечо в наиболее критический момент – на их выходе.

– Какой твой самый большой страх, Егор? – однажды утром спросила Стася.

Он пристально посмотрел ей в глаза.