«Тогда, куда она ходит?»
Егор уперся в девочку взглядом.
И чем дольше он смотрел на Стасю, тем больше она выдавала себя. Отводила взгляд в сторону. Старательно поправляла скатерть около себя. Смахивала несуществующие пылинки с золотистой водолазки.
Но долго Стася не выдержала его обличительного взгляда. Возмущенно вскинула ладони вверх и спросила одними губами: «Что?».
– Ты врешь, – уверено и тихо сказал он, выжигая этими словами воздух вокруг них.
Девчонка покраснела, еще больше подтверждая его догадку. Но ответить не успела. Баба Шура вернулась к столу.
– А кто Стасю возит на гимнастику? – на последнем слове акцент и едкая усмешка. Но больше всего Стасю разозлило то, что вопрос задан Александре Михайловне, как будто ее здесь нет.
Девочка послала Аравину убийственный взгляд. На который он, естественно, и бровью не повел.
– Дак Гришка, кто еще? – простодушно ответила баба Шура.
Остаток трапезы прошел в еще более напряжённой обстановке. Говорила преимущественно баба Шура. А Егор все сверлил Стасю взглядом. Поэтому девочка вздохнула с облегчением, когда трапеза закончилась.
– Ты говорила, у тебя ко мне серьезный разговор, – напомнил Аравин бабушке, поднимаясь.
Чтобы хоть чем-то себя занять, Стася начала собирать грязную посуду со стола.
– Да. Я в начале мая на койку ложусь. Нужно прокапаться. Нинка съездит к дочке в Киев и лягу. Она обещала за Стасей присмотреть. – Аравина говорила размеренно и гладко. Поэтому ее слова не вызывали у Стаси никакого опасения. Обычная процедура для гипертоника ее возраста. В том году баба Шура тоже проходила лечение. Правда, амбулаторно. Ездила две недели на капельницы и уколы. В этот раз сказала, что хочет полежать. Девочка не возражала. Для нее главное, чтобы баба Шура себя хорошо чувствовала.
– Мне бы хотелось, – продолжила Александра Михайловна, –– чтобы ты наведывался к нам домой, пока меня не будет. У Нины возраст, ей помощь может понадобиться.
– А не проще взять гувернантку на время?
– Чужих людей в доме не будет! – безапелляционно заявила баба Шура. – Прислуги у нас хватает. – Затем добавила мягче: – Егор, я прошу.
От этой непривычной мягкости ему стало не по себе. Слышалась в ее голосе какая-то непривычная мольба. Неужто все серьёзнее, чем бабушка хочет показать? Неприятно стало на душе. Зябко.
– Хорошо.
Глава 6
Вот Ты называешь себя свободным...
Скажи, свободным от чего-то, или свободным для чего-то?
© Ницше Фридрих
За окном второй час лил настойчивый дождь. Капли стремительно и шумно опускались на алюминиевые оконные отливы. С силой били в стекла панорамных окон, как будто стремились прорваться внутрь. Подчас срывался заунывный ветер, добавляя помпезности ненастью за окном.
Аравин неподвижно лежал на широкой кровати, не замечая ничего вокруг.
