Делает еще несколько движений пальцами, нажимает… И чувствует, как ее внутренняя пружина выстреливает, отзываясь сокращениями… Аня впивается ногтями — в кисть и затылок, вжимается носом в шею и словно благодарит чувственным еле-уловимым стоном на выдохе…

Несомненно, испытывает сейчас что-то новое для себя. Несомненно, что-то куда более сильное, чем могла бы представить, не имея опыта…

Сначала скрутившее разом все мышцы в теле. И начавшее посылать кровь толчками — но не от сердца, а от промежности в унисон с ее пульсациями. Пока она не начнет затихать, пока вслед за максимальным напряжением не придет полное расслабление… До состояния полного бессилия в коленях, руках, голове…

Когда как бы ни пыталась — удержать пятки на ручках не можешь. Поэтом они снова соскальзывают…

Можешь только прижиматься к мужчине, чья рука теперь лежит уже на бедре поглаживая, а губы прижаты к виску… И так хорошо, тихо, спокойно, что… Не хочется двигаться. Никогда и ни за что…

— Все хорошо? — Корней спросил, когда почувствовал первые Анины шевеления после. Она облизала губы, случайно задев при этом языком кожу на его шее…

Дробно кивнула, не заботясь о том, что он мог не уловить это движение…

— Это было очень… — произнесла, отчего-то дико боясь вернуться в мир коридора из мира его шеи…

— Бывает сильнее. Узнаешь со временем.

Но он заставляет, бросив спокойный комментарий. Сейчас кажущийся Ани абсолютной нелепицей.

Потому что… Куда сильнее-то?

Она вскидывает взгляд, становится чуточку дальше, смотрит в лицо… По мужскому подбородку вниз…

К идеальной рубашке, галстуку, пиджаку, которые она даже не пыталась расстегнуть, уж не говоря о том, чтобы снять…

Замечает шевеление, понимает, что он хочет снять руку с ее практически голого бедра. Впрочем, она вообще практически голая… Накрывает обратную сторону его ладони… Ведет своим пальцем по его… Как бы благодаря… За все, за все…

Знает, что он следит за этим с усмешкой, но не злой, не издевательской, просто…

Они оба помнят, что она очень наивная… И очень влюбленная… Но ведь не настолько неблагодарная, чтобы…

Пока не успела передумать, Аня снова тянется губами к его рту, а рукой — к паху. Чувствует страх, но пытается его отбросить. Ощущает жар и напряжение, которые отзываются дрожью внутри и новой волной возбуждения в ней…

Сама не знает толком, что должна и может сделать, но пытается сжать, ведет через ткань вверх…

Но тут же чувствует, что Корней ее останавливает. Достаточно жестко, чтобы понять — это не кокетство. Не стоит (прим. автора: во избежание разночтений поставлю-ка я ударение, гыгыгы). Сжимает ее руку в своей, отрывается от губ первым, тянет вверх, касается поцелуем центра ладони…

— Позже.