Очень болезненный, но… Он имеет право. Она переоценила просто…

Кивает еще раз, начинает садиться, хочет повернуться спиной, чтобы не показывать, насколько неприятно быть отвергнутой в такой, казалось бы, незначительной просьбе… Но не успевает.

Мужские пальцы смыкаются на тонком запястье, тянут назад. И Аня понимает — скорее всего он просто хочет еще раз что-то объяснить. И на это тоже имеет право. Но просто… Ей не хочется. Поэтому она мешкает. Не смотрит в ответ тут же. Не поворачивается. Чувствует довольно настойчивое давление на запястье… Слышит вздох…

— Ложись уже.

Корней произнес будто бы устало, Аня же расцвела в улыбке. И уже с ней на губах обернулась. Снова кивнула — теперь с куда большим энтузиазмом, произнесла тихое:

— Спасибо. Я тихонечко…

И синхронно с тем, как он опустил на подушку свою голову, закрывая глаза, подложила под свое ухо сложенные ладони. Так и осталась — на краю. Так и смотрела — влюбленно. Не шевелясь. Старалась даже дышать потише. Сглатывать пореже. Чувствовала трепет, мечтала потянуться, но не рисковала.

И от него тоже не ждала. Знала — ему проще было бы попросить не дурить, не мешать, справляться с бессонницей своими силами, а не за его счет, но…

Пролежав несколько десятков секунд с закрытыми глазами, вроде как имея намерения засыпать, он снова приподнялся на одном локте, а свободной рукой сначала перекинул одеяло через себя на пол, потом потянулся уже к Ане, притягивая к себе, даже подминая…

Так, что она впервые коснулась его обнаженной кожи. Притронулась и чуть не захлебнулась… Потому что он сильно горячий. И невероятно… Приятный на ощупь. Такой, что хочется сжимать — спину, на которой прощупывается рельеф, плечи, мышцы которых отпружинивают, будто провоцируя сжать еще сильнее…

А еще хочется протолкнуть руку между телами и пройтись по животу — плоскому, такому же горячему.

— Ты спать пришла, — но на это смелости не хватает. Впрочем, как и на то, чтобы продолжить ощупывать после того, как Корней бросил замечание…

Сам при этом устроил руку на девичьем бедре, не стесняясь забравшись большим пальцем под ткань пижамных шорт, прижал Аню к матрасу все той же — согнутой в колене левой ногой и горячим плечом, оставил голову повернутой, выдыхая слова в шею… Так, что становится щекотно и трепетно…

— Пришла… — и все, что может сделать Аня, это ответить чуть тише, чем говорит он, снова глядя в потолок… Теперь уже как-то по-особенному счастливо улыбаясь. Не выгнал. Прижал. Позволил.

— Вот и спи.

Ну и пусть бурчит. Пусть приказывает. Это ведь ничего не значит. Это просто… Он такой.

Ее любимый мужчина. Который не заботится сейчас, не жарко ли ей частично под ним. Не мешают ли лежащие поверх конечности. Не хочется ли устроиться удобней. Нет. Ему удобно. Это главное.