– Кира! Кира! – кричу и кидаюсь к машине мужа, где с пассажирской стороны стоит женщина и пытается успокоить дочку.
– Мама! – слышу громкое, протяжное.
Я бегу, спотыкаюсь. Боль волнами растекается по телу. Но я не останавливаюсь ни на мгновение.
– Мама! – кричит Кира, заливаясь рыданиями.
Я подбегаю к автомобилю, отталкиваю женщину и обнимаю дочь, которая сидит в своем кресле, пристегнутая ремнем безопасности.
– Женщина, вы – мать?
И одновременно с ней сквозь слезы говорит дочка:
– Мама! Нашего папу сбил дядя! Наш папа умрет?!
– Дядя?! – проговариваю еще раз слова, сказанные дочкой.
Я так разнервничалась, что до меня не сразу доходит то, что рядом с Кирой нет Игната. Поворачиваюсь полубоком, смотрю назад и только замечаю, как толпа медиков группами склонилась над разбросанными телами по асфальту. Тошнотворный ком поднимается откуда-то из желудка. Боже мой!
Волосы на затылке поднимаются дыбом, и по телу рассыпается крупными мурашками страх. Взгляд останавливается на Игнате. Он весь в крови. Тело выгнуто в неестественной позе. Врачи столпились над ним, прощупывают пульс. Ощупывают конечности, видимо, пытаются понять степень травм, которые муж получил от ударов.
– Женщина. Вы как? – до моей руки дотрагивается женщина.
– Я нормально. Там мой муж. Что с ним? – осведомилась сдавленным тоном.
– Я точно не знаю. Я сразу к вашей девочке пришла. Если с вами все хорошо, то я пойду.
– Идите, конечно, – бросаю коротко, и женщина торопливой походкой направляется в сторону аварии, но не к Игнату, а в противоположном от мужа направлении. Провожаю ее взглядом. – Господи!
Вырывается, когда вижу совсем маленького ребенка. Он лежит на обочине. Немного дальше лежит девушка. Она, как и Игнат, в крови. С вывернутыми конечностями.
От этой картины мне становится по-настоящему плохо. В глазах темнеет. В голове нарастает шум.
– Мама! Мама! – затрепыхалась подо мной Кира, встрепенувшись, поднялась. Оказывается, я начала проваливаться в обморок и, оседая, завалилась на дочь.
– Кира, прости, прости, – зашептала пересохшими губами.
Мне нужно было сделать хотя бы глоточек воды. Малюсенький. Чтобы не задохнуться, чтобы прогнать накатывающий ужас всего, что я вижу перед собой.
– Кира. Солнышко. У тебя водичка есть? – шепчу хрипло, по-другому не выходит, царапая сухим голосом нёбо.
– Не знаю, мама, – пожимает дочка плечами, а сама глаз не сводит с отца.
– Кира, – отстегиваю ремень безопасности, – пойдем… Иди сюда.
Я ее тяну за собой из машины. Поднять не могу, опасно. Но дочка сопротивляется.
– А папа? Я без папы не хочу, – плаксиво отвечает дочь.
– Папа, – сглатываю ком страха, – давай ты посидишь на заднем сиденье, а я схожу узнаю, как он.
Дочка задумывается на пару секунд, а потом соглашается.
Открываю заднюю дверь.
