Об этом говорить было запрещено, но слухи все равно блуждали по столице. Его жена (или любовница?) как будто бы родила ему сына, но их дальнейшая судьба и жизнь была покрыта плотным мраком тайны, и я не смог, как ни пытался, разузнать о том, что послужило поводом к разрыву отношений Павила с моим отцом. Еще шептались, будто в маленьком пустующем дворце, принадлежавшем когда-то покойной матери, содержится таинственная женщина, но правда это или ложь, никто не знал. Вокруг дворца охраны не было, да это было и ненужно, никто по доброй воле не полез бы туда даже за награду, потому что он пользовался нехорошей репутацией, так же, как и обстоятельства таинственной кончины королевы Луизы.
Имя ее было также под запретом, за нарушение которого следовало суровое наказание. Наверно и меня отец не любил именно потому, что я был сыном отвергнутой им женщины, но понял я причину отцовской неприязни уже будучи взрослым, а в детстве его холодность и суровое обращение больно ранило мое сердце. Я рос без ласки и любви, с суровым воспитателем вместо любящих родителей, тренировавшим мое тело и дух непрерывными занятиями, одинаковыми для всех мужчин, служивших в армии Таргасы. Отец лишь изредка наведывался в мои покои, но не с целью приласкать или спросить о здоровье и настроении, а проинспектировать ход боевой подготовки и владения навыками кулачного боя."
"Вот и сейчас, даже в таких роковых обстоятельствах, король лишь неприязненно зыркнул на меня и равнодушно отвернулся, не сказав ни слова. Нас бросили с ним рядом, тоже поставив на колени, и мы стояли, молча ожидая своей дальнейшей участи. О чем думал отец, конечно, я не знал, но мои мысли продолжали витать вокруг возможных причин внезапного нападения войск Павила. Неужели отец был настолько ослеплен похотью и страстью, что утратил здравый смысл и покусился на жену главаря наемников, и вот теперь настал час жестокой и кровопролитной расправы, в которой погибли тысячи ни в чем не повинных простых воинов и мирных крестьян?
Я пропустил момент, когда они вошли: Павил и его женщина, по слухам, первый помощник, безжалостная фурия Мальина де Сиена. Ханайская принцесса добровольно пошла за Павилом, оставив дом и семью, и стала почти такой же знаменитой воительницей, как и сам генерал. Она расправлялась с врагами с поистине женской жесткостью, и, как говорили, имела в груди не сердце, а кусок льда, ибо не знала жалости ни к детям, ни к старикам, особенно беспощадно карая тех, кто имел хотя бы косвенные намерения чем-то навредить ее генералу. Еще болтали, что холодное сердце принцессы жарко стучало только для Павила, но за пять лет, что они были вместе, она так и не смогла добиться от него взаимности.
