Комната, в которой я очнулась, на камеру или, упаси Лучистая, склеп совсем не походила. Наоборот, она была залита солнечным светом и казалась милым девичьим будуаром — вся обстановка так и кричала о добродушии своей хозяйки. Я поднялась, чтобы подойти к окну и разведать обстановку, но внезапный приступ слабости заставил меня пошатнуться и опереться о прикроватную тумбочку. Грохнула фоторамка, и мне оставалось лишь надеяться, что она не разбилась.

Кое-как восстановив равновесие, я на цыпочках прокралась к окошку и выглянула наружу. Так, второй этаж — это уже хорошо.

В случае опасности смогу сигануть отсюда без риска получить серьезную травму. Дом, в котором я очнулась, похоже, находился как раз в том самом коттеджном посёлке, куда я и свернула накануне. Напротив и в обе стороны тянулись ряды разнотипных таунхаусов, дворики которых казались безлюдными. По крайней мере, за всё время наблюдения я не заметила ни единой души. Жутковато как-то.

Отвернувшись от окна, я обнаружила свой рюкзак прислонённым к боковой стенке кровати. Больше не теряя ни секунды, рванула переодеваться. Оставаться здесь я была не намерена, поэтому, быстро напялив на себя брюки и футболку, я взглядом поискала свои балетки.

А вот их-то как раз нигде не было. Но, впрочем, отсутствие обуви вряд ли остановит меня от побега.

Завязав волосы в хвост, отметила, что от рыжего цвета, необходимого для маскировки, не осталось и следа. Теперь моя копна снова приобрела свой природный чёрный цвет, и это ещё один пункт в длинном списке моих косяков. Грым, только приступила, а уже облажалась. Хорошо, если нежданные спасители не в курсе, кого приютили у себя.

Прокравшись к двери, осторожно крутанула ручку и выглянула наружу.

Длинный коридор заканчивался тупиком с одной стороны и лестничным проёмом — с другой. Прислушавшись к своим ощущениям и не заметив ничего опасного, выскользнула из комнаты и, крадучись вдоль стенки, двинула в сторону лестницы. Рюкзак благоразумно прижимала к груди, дабы не снести многочисленные картины, что украшали стены.

Проходя мимо соседней комнаты, я с удивлением ощутила толкнувшееся чувство тепла внутри себя. Что-то за стенкой явно нравилось моему солару[2], более того — моя аура тянулась туда, словно страждущий путник в пустыне.

Прильнув к полотну двери, я прислушалась. По ту сторону нечто, пахнущее, как больной человек, возилось и… страдало! Ему было плохо! И это открытие повергло меня в ещё больший шок — я никогда и никого не ощущала настолько точно, ярко.

Внезапный удар в дверь, от которого она затряслась, заставил меня отпрянуть. Раздавшееся рычание, а затем болезненный стон, не на шутку напугали меня. Происходило что-то из ряда вон выходящее, то, о чём я понятия не имела.