Я тебе не ровня

И дело вовсе не в характере, а в том, как эта девчонка ему досталась.

Родной она Михаилу Афанасьевичу не была вовсе, взял он ее на воспитание четырех лет от роду и повез по свету. История темная, и о ней ученый муж никому и никогда не рассказывал. Даже Арине.

— Деда, а когда будем читать? Вон ты утресь принес свитки новые. Никак князь Владислав дал?

— Не утресь, а утром, — поправил дед привычно. — Дал. Завтра и начнешь. В них о Египте.

— А сейчас чего же? Нельзя? — обиделась Аришка.

— Уймись, непоседа! Свечей переведешь на неделю вперед, коли ночью читать вздумаешь.

Любила Аринка читать про неведомое, вот хлебом не корми, дай новое узнать. Дед и таскал для внучки свитки да книги, что давал княжич. Своих тоже было, да их Ариша успела уж и выучить, а новые покупать дюже дорого выходило.

— Дедушка, ну дай, голубчик, — канючила девушка, а дед ни в какую.

— Косу отрастила, учение освоила, а вот смирения и порядку девичьего как не знала, так и не знаешь! — выговаривал Михаил Афанасьевич.

— Деда Миша, я научилась бы, так у кого? — и дед замолчал.

Правда, у кого? Были чернавки, конечно: помыть, принести, постирать.

А женщины мудрой для обучения Аринки не сыскалось, а ведь всем известно — нет мамки, наставницы, нет и толка. Много ли старый дед научит по бабьему уставу? Вот то-то и оно! С того Аринка и была малость мечтательной, и уж совсем свободной в разговоре с человеком любого сословия. И боярину могла ответить, и с чернавкой поболтать о насущном. О таких говорили — места своего не знает. Однако Аришку любили и прощали ей многое. То ли из-за косы солнечной, то ли от глаз ясных, то ли от улыбки лучистой. Кто ж знает?

Утром Михаил Афанасьевич Дорофеев встал задолго до света.

Крякнул натужно, поднимаясь с лавки и прошаркал к оконцу малому. Оглядел двор, на который определили его и внучку жить, и понял — надо бы уже осесть и не где-нибудь, а у хороших людей. Уже и деньга какая никакая скоплена, и время его пришло. Старость она такая — кряхотливая, немощная, да и конец мог наступить быстро, нежданно, а внучку надо пристроить."

"Сел к столу, достал бурый лист и стал писать старому своему другу — сотнику Медведеву. Тот воеводствовал у князя Бориса, среднего сына князя Болеслава Большого.

Вот у него и просил приюта и защиты дед Михаил.

Позже, когда Аринка принесла утречать, отдал ей свиток малый и велел отнести к Федору Мамаеву — тот с последним в этом году обозом отправлялся в Паврень. А уж от Паврени-то всяко найдется запоздалая купеческая ладья, которая и довезет за деньгу-другую послание до Богуново. Там-то и проживал друг-сотник и рать его располагалась. Стало быть, ответ дед Михаил получит только с весенним теплом и сухотой. Ну, значит надо ждать и учить княжичей да боярских отпрысков.