— Даже звучит дико.
— Если кратко, то да. Принесла маленький розовый сверток ко мне домой, с документами и визиткой заведующей детским домом, которой уже заплатила за помощь.
— А отцу ребенка не сказала ни слова.
— Клим клялся, что Ева беременна не от него. Если я правильно поняла, у них даже романа не было."
"— Да. В клубе пару раз... Кхм. Но все равно. Как можно было молчать?
— Боюсь, Исаев не самый простой человек.
— Клим Александрович мог бы защитить.
— Он тогда сам был под следствием. К тому же, возможно, Исаев шантажировал жену. — Так и хочется добавить: «Как и меня».
— И теперь вы с этим... Германом растите дочку Клима Александровича?
До этого Николай смотрел на меня с недоверием, а сейчас во взгляде отчетливо читается осуждение. Эффектное появление друга все же оставило свой отпечаток.
— Я ращу Нику одна, — обрубаю гнусные догадки. — Герман помогает нам, но он мне не муж. И уж точно никогда не станет отцом Нике. У нее уже есть папа. И пусть Клим оборвал со мной все связи, когда-нибудь он все равно узнает.
После своего признания облегченно выдыхаю. По сути, на этом можно и закончить.
Я такая же жертва, как моя маленькая девочка, ее мать, Клим и даже Николай. В нашей ситуации вся ответственность целиком и полностью на одном человеке — на Исаеве. Но этот вершитель судеб слишком хорошо позаботился о том, чтобы его марионетки, что я, что жена, молчали как рыбы.
— Твою мать! Узнай Клим Александрович тогда обо всем этом.
— В то время он был слишком занят своей обидой на меня.
В памяти тут же всплывает свежий рассказ Вольского о долгом спарринге с племянником.
— Если бы... — Николай выпрямляется. — Если бы только обидой.
Глава 6
Глава 6
Не только мне сложно рассказывать о прошлом. Николай тоже говорит будто через силу. Хоть и не прошу, он не скрывает ничего о тех жутких днях. И я, словно собственными глазами, вижу все, что происходило с Климом.
— Клима Александровича освободили утром. Даже адвокат не знал, что с него сняли обвинения.
Наверное, глупо надеяться, что Климу намекнули на мою помощь, но все же спрашиваю:
— Ему сказали, почему отпустили?
— Тогда, в отделении, нет. Просто вернули вещи и сказали: «Свободен». Уже потом он сам выяснял, как все вышло.
— И?
Николай отрицательно качает головой:
— К тому моменту я уже не работал на Клима Александровича. Просиживал штаны дома перед телевизором. Не знаю, чем там закончилось.
— Ясно.
