Этот отель и подготовленная для нас горячая ванна. Эти жесткие пальцы, которые без прелюдии заполняют меня и растягивают. Эта тишина... полная, разрываемая лишь глубоким дыханием и моими тихими стонами. Все будто грань. Предел, которого я так опасалась.
— Ты идеальная. Везде. — Клим гладит меня по подбородку, вынуждая положить голову ему на плечо. — Такая охуенная. — Его рука вновь стекает на грудь и сжимает левый сосок.
— Я не уверена... Не знаю, смогу ли.
Представляю, как глупо это звучит. Мы оба возбуждены. Никто не мешает и не может причинить вреда. Клим — самый безопасный для меня любовник. Даже представить не могу, чтобы он принуждал к чему-то насильно или делал больно. И все равно... старый страх сидит внутри и заставляет бояться.
— Я с тобой.
Клим подхватывает меня под ягодицы, на миг прикусывает за шею. И, не медля больше ни секунды, опускает на член.
В панике хватаюсь за края ванны. Промахнувшись, скольжу по горам пены. Суматошно нащупываю бортики и сжимаю их так сильно, словно хочу раскрошить.
— Расслабься, родная, — шепчет в затылок Клим. — Впусти меня.
Его головка уже во мне. Большая, распирающая. Опытные пальцы подготовили к такому размеру, но дурацкий страх оказался сильнее.
— Умоляю... — Сама не знаю, чего хочу.
Задыхаясь от болезненного проникновения, я до крови кусаю нижнюю губу и, кажется, плачу.
— Умница. — Клим вминает мои бедра в свой пах. Заполняет членом на всю глубину. — Я в тебе. Уже все. В тебе, — повторяет, успокаивая.
— Только не двигайся. Пожалуйста, дай мне минуту. — Пытаясь взять себя в руки, смахиваю с ресниц соленые капли.
Справиться сложно. Внутренний голос шепчет, что я самая плохая любовница на свете. Изуродованная изнутри и фригидная настолько, что даже Клим не захочет больше со мной возиться.
Будто желая добить, подсознание воскрешает в памяти картинки с другими руками на бедрах, с чужим хриплым дыханием и разрывающей болью.
Мои демоны рвутся наружу, заставляя сжаться. Они обнуляют удовольствие и легко, играючи гасят возбуждение. Превращают меня из счастливой женщины в беспомощную бабочку, насаженную на тупую иглу коллекционера.
— Это... Я, — с паузой произносит Клим. — Я люблю тебя, — говорит спокойно и четко.
От признания меня прорывает. Уже не сдерживаю слезы, позволяю им стекать двумя ручьями по щекам и капать в густую пену.
— Ты выбрал не ту.
— Я выбрал самую лучшую.
Вновь чувствую горячее дыхание на своей шее. Клим больше не кусает. Наоборот! Он медленно выписывает языком какие-то узоры. Невесомо целует и дует, как на рану.
— Я худший вариант, чтобы любить.
Ладони, обессилев, опускаются по бортикам вниз. Пальцы даже в воде подрагивают от перенапряжения. Плечи деревенеют.
— Единственный. — Клим поворачивает мое лицо к себе и губами ловит губы. — Другой такой нет.
