– Трахнуться хочешь?
– Я, по-моему, по-русски разговариваю… – огрызаюсь и вздрагиваю, когда Суворов дергает меня на себя и вжимает в свой голый торс грудью.
– А если я выполню твою просьбу, что получу взамен?
– Взамен? – переспрашиваю удивленно. Обычно тело и есть то, что все хотят взамен. А как быть в этой ситуации?
– Да, малышка. Мне мало одного раза с тобой. Я хочу большего…
– Ты еще не пробовал, – уничижительно качаю головой, – вдруг после соберешься и уедешь как…
Марк…
Ненавижу свой мозг!
– Ира, – ловит мой взгляд, и в неярком свете телевизора его глаза выглядят слишком серьезными. Будто он математику прорешивает в уме. – Ответь на последний вопрос…
Хватка на запястьях растворяется, и я опускаю руки на теплую грудь и ловлю ускоренный пульс ладошками. Мой так же в раздрае.
– Что ты хочешь знать? – привстаю, чтобы удобнее устроиться на его бедрах, чувствуя, как бугор между его ног начинает наливаться свинцовой твердостью. Колючая щетина проступает на щеках Суворова, и я касаюсь ее руками и поглаживаю четкую линию подбородка, глядя в янтарные глаза, наполненные тягучей истомой.
– Ты любишь нежно или грубо?
– Насколько грубым ты можешь быть? – вопрос невольно срывается с губ и в глазах напротив зажигается огонек азарта.
– Тормозни меня, если заиграюсь… – цепляет край моей футболки и запускает под него руки, но вместо ожидаемого стягивания ее с меня, он касается резинки моих трусиков и замирает, глядя мне в глаза.
Атмосфера вокруг тяжелеет, моя грудь наливается свинцом, и я беспомощно облизываю губы не в силах разгадать что задумал Пашка.
– Любишь кружево? – его пальцы касаются кожи под резинкой, проходятся по узору бразильских трусиков и в следующую секунду треск взрывает тишину, и я охаю, но тут же закусываю губу, чтобы не выдать как на меня подействовала его эта выходка. Он решил броситься в омут с головой и взял для этого разбег. Тварь сексуальная. – Я тоже…
– Три косаря Паш… – привстала, чтобы он мог выдернуть из под меня лохмотья от инканто, а эта наглая сволочь довольно оскалилась.
– Я куплю тебе другие.
– Комплект, – крепче вцепилась в широкие плечи, когда Суворов приподнялся со мной на руках и зашагал в спальню. Я напряглась, он это заметил, но упорно продолжил идти и как только оказался у кровати швырнул меня на нее будто в берлогу свою принес. – Может не здесь…?
– Рот закрой, – он возвышался надо мной греческим идолом. В темноте рассветного утра его кожа казалась нереальной. Он весь был нереальным. Мощные плечи, твердая грудь, могучие руки, рельефный торс с поясом Адониса, который хотелось сожрать на завтрак. А потом спуститься ниже… – Погладь себя, чтобы я видел.
