Я рвано выдохнула, Пашка склонился и втянул в рот ноющий сосок и острое возбуждение пронзило как раскаленный прут.
– Сладкая, – Суворов припал и ко второй груди жадно сцеловывая с нее влагу, и одновременно с этим его палец умело проник в меня и бережно растянул, касаясь чувствительной точки внутри. – И тесная…
Легкий поворот кисти и моя спина выгнулась, сознание поплыло, а на губах этой сволочи заиграла победная улыбка.
– И такая же чувствительная… – резкий толчок и перед моими глазами разлетелись искры, когда Пашка сорвал мое дыхание с цепи и вставил внутрь уже два пальца. – Давай любимая, намокни для меня…
И это было последним, что я запомнила, потому что дальше начался беспредел. Пашка уверенно толкался внутрь, вводил пальцы до основания, а потом вынимал, касаясь той самой точки. Я как одержимая сжимала покрывало в кулаках, пытаясь удержаться за него и не рухнуть в бездну раньше времени, кричала родное до боли имя Суворова, а тот ловил мой кайф и наслаждался. Будто напитывался этим триумфом надо мной, смаковал эту власть, упивался ей.
И в тот самый миг, когда мое тело было уже готово рассыпаться на кусочки, Пашка рванул ширинку, высвободил огромный член и, рывком дернув меня на самый край кровати, вошел в меня, одним уверенным движением отключая мой разум.
Расшибло о тонкий лед разума. Рассыпало на кусочки. Взорвало эмоциями. Накрыло кайфом.
Всхлипнула, прижалась к его груди своей, а потом почувствовала, как Суворов уронил меня спиной на кровать и придавил собой. Лепестки и покрывало холодило голую спину, грудь горела от жара его тела, а внутри все будто взрывалось от острого оргазма. Пашке понадобилось лишь пара движений чтобы догнать меня, и в ту же секунду я почувствовала его пульсацию глубоко внутри.
Он зарычал, содрогнулся и излился в меня, пульсом выталкивая обжигающий жар, наполняя меня собой.
Мой собственный пульс бил в горле, сердце гулом отдавалось в мозгу, и я подняла тяжелые веки и наткнулась на полный нежности и чего-то неподдающегося объяснению взгляд Суворова.
– Я сделал больно? – Пашка напряженно спросил, и я отрицательно мотнула головой, чувствуя, что он все еще глубоко внутри. Немного дискомфортно, но так тесно и правильно, что ни за что на свете не позволю ему сдвинуться. – Значит, ты плачешь не поэтому?"
"Пашка склонился и сцеловал слезинку с моей щеки, а я только сейчас осознала, что он прав. Я разрыдалась от самого крышеносного оргазма в моей жизни.
– Тогда почему? – коснулся скулы большим пальцем и стер вторую слезинку, не отрывая взгляда от моих глаз.
– Потому что я сотни раз проживала этот момент во сне, но никогда не думала, что он будет таким ярким… и вообще произойдет.
