Это будет лучшей защитой от злопыхателей.
Вторую часть письма Ирэн графу не стала показывать. Там было описание того, что сейчас носят в столице, рекомендации, где быстро пошить платья, и совет по поводу тех фасонов, которые Ирина себе наметила.
На приём к императрице точно не стоило идти в платье по кравецкой моде. Императрица считала, что имеет несовершенную фигуру и её ввергало в ужас, что придётся надевать платья без корсетов. Поэтому могла не оценить, если кто-то решит таким образом выделиться.
Но на мануфактурной выставке или на приёме в мануфактур-коллегии по случаю начала выставки, это будет вполне уместно, тем более что там будет много гостей из иностранных посольств, и Ирина не будет там смотреться «белой вороной».
Елизавета также передавала привет графу Забела. И Ирине впервые пришла в голову мысль, что всё-таки есть здесь какая-то романтическая тайна, если не со стороны графа, то со стороны Елизаветы.
— Интересно будет взглянуть на них вместе, — подумала Ирина. Елизавета ей представлялась стройной, высокой девушкой с умным лицом, выразительными серыми глазами и упрямым подбородком. Не было ещё фотографий, а в окружении Ирины, кроме графа Андрея, никто не мог ей рассказать, как на самом деле выглядит Елизавета Туманова. Но Забела никогда бы не стал выражать своё мнение о внешности друга, поэтому для Ирины образ Елизаветы был именно таким, каким она его себе вообразила.
Как часто бывает, что внешность человека не соответствует его внутреннему содержанию. Возможно, будь родители повнимательнее к маленькой Лизе она бы действительно выросла такой высокой и стройной. Девушка была тонка в кости, стройность ей досталась от матери, невыразительность черт лица была скорее от того, что в роду блюли чистоту славянской крови, а вот немного скошенный подборок свидетельствовал, что когда-то в роду были близкородственные браки.
Путеев прислал короткую записку с совершенно восторженными отзывами о шприцах. Конечно, нужно было ещё немного времени, для того чтобы составить отчёт для научной комиссии, но уже было понятно, что пациент не испытывает боли, период заживания практически нулевой, и, если правильно обращаться с инструментом, то вероятность заражения также нулевая.
Пришло письмо для профессора, который после разговора с Ирэн про возможности использования нефти, а именно возможности её перегонки, обратился к своему старому приятелю по университету, который проводил опыты по перегонке жидкостей и отправил ему идею Ирины с чертежом змеевидной трубки, которая позволяла при нагревании выделить только те вещества, которые обладали более высокой плотностью, остальные же сепарировать в виде газов и направить в другой сосуд*.
(*Здесь Ирина пыталась описать процесс ректификации.
