Супруга не стала его будить, решив, что записка не от клиента, а из коллегии, поэтому может и подождать.

Дежурный законник, подготовил все необходимые бумаги, затягивая процесс насколько возможно, но поскольку так и не получил ответа от господина Бертельса, то в конце концов процедура был завершена. Один пакет был выдан баронессе Виленской как представителю брата, второй остался в коллегии, чтобы на следующий день отправиться в Никольский уезд для вручения уже бывшей супруге барона Виленского, а третий остался в коллегии для передачи в Архив.

* * *Этим же днём, но позже, графиня Балашова ехала от Алябьевых, настроение у графини было прекрасное. Сегодня в салоне Светланы Фёдоровны собралось около двадцати представительниц дворянских семей столицы. Некоторые приехали с дочерями, некоторые с мужьями. Конечно, мужья не сидели на литературных чтениях, но небольшой фуршет до и после, организованный по кравецкой моде, без всяких супов и ложек, подразумевал совместное общение. И Елизавета Петровна в полной мере воспользовалась предоставившимися возможностями.

Она вспоминала сначала удивлённые, потом сочувствующие, а в конце решительные лица женщин, когда она им рассказала, кто едет на майские сезоны, и какой риск для всех тех, кто бережёт свою репутацию. Охавшие и ахавшие женщины даже и не догадывались, что спички, которыми уже привыкли пользоваться их слуги, прекрасное и душистое мыло, которое все обсуждали, и которое не всем досталось, модные нынче украшения из чернёного серебра, что всё это появилось в Стоглавой империи благодаря женщине, которую они дружно собирались подвергнуть остракизму*.

(*В переносном смысле слово «остракизм» означает гонение, неприятие, отвержение, презрение со стороны окружающего общества)

— Вы говорите, что баронесса Виленская собирается представляться на мануфактурной выставке? — переспросила Светлана Фёдоровна Алябьева, супруг которой был главой мануфактур-коллегии."

"— Да, говорят, что её отец связан с выпуском новинок и, можете себе представить, она сама будет представлять новинки на выставке. Мужа с сыном бросила, от дочери отказалась, а всё туда же, надеюсь, что её с позором выгонят не только с выставки, но и из столицы. — Вдохновенно отвечала ей графиня Балашова, с радостью отмечая, что все остальные, стоящие неподалёку, с интересом прислушиваются.

И теперь, сидя в карете, графиня практически потирала руки, вспоминая как известная на всю столицу сплетница, княгиня Софья Андреевна Полосутина почти облизывалась, впитывая в себя подробности про Виленскую.