Накануне отъезда Морозова шах пригласил его на обед. Якобу не хотелось идти, потому что с шахом всегда как на «лезвии бритвы», никогда не знаешь, чем закончится. Поэтому Якоб перед тем, как идти к шаху сел и написал письмо своей Ирэн. Да, про себя он только так и называл её — «моя Ирэн». И ведь понимал, что не его, а ничего не мог с собой поделать. Здесь в этой жаркой стране, где каждый день мог оказаться последним, он жил, представляя, что она только его.
— Дурак, Виленский, ой дурак, надо было в ноги бросаться императору, но не оставлять Ирэн одну, да даже не одну, а с графом Забела.
Графу хотелось набить морду. За что? А просто так. Потому что он там, с ней, а Якоб здесь, без неё."
"Написал, что получили первую партию мыла, что удалось остановить эпидемию, ждут ещё поставок. С замиранием написал, что собирается домой и хочет приехать в Никольский…Сначала написал, чтобы «увидеться с вами, Ирэн Леонидовна», потом зачеркнул и написал, чтобы «посмотреть на производство чудо-мыла «лопатинка»».
Обед у шаха прошёл без происшествий, правда Морозову подарили двух наложниц и куда теперь их девать он совершенно не знал. А ещё шах задал интересный вопрос:
— Кто такая Ирэн Лопатина?
Морозову пришлось отвечать, что это дочь помещика Лопатина из Никольского уезда и помогает отцу в том числе и с этим чудесным мылом.
Следующий вопрос шаха был ещё интереснее:
— Она замужем?
Уже понимая куда клонит шах, и в то же время не понимая зачем, Якоб, не раздумывая ответил, что да, давно, прочно и с детьми.
Но шах бы не был на своём месте, если бы был дураком.
— А почему тогда она называет себя по фамилии отца? — спросил он
— Разве, — попытался уйти от ответа Морозов, — не замечал
На этом странный допрос закончился.
За стенами Мраморного дворца была ночь, с горы Эльборз дул прохладный ветер и Якоб, глубоко вдохнув свежий, пахнущий морем воздух, оглянулся на стороживших вход во дворец шаха каменных воинов и подмигнул им, мол, «выкусите, я выжил». Спать оставалось мало, рано утром он планировал выехать в сторону границы, а ему ещё надо было пристроить подарок шаха.
Фетх Али-шах тоже не спал, он вызвал сына, старшего, которому было двадцать пять лет, он не был женат.
— Ты поедешь завтра с Якоб-ага в Стоглавую империю, там будет большая выставка, на ней будет госпожа Ирэн дочь Леонида Лопатина. — сказал Фетх Али-шах ничего больше не объясняя.
Сын не привык спрашивать, если отец сказал, значит в этом есть смысл, недаром люди называют Фетх Али-шаха Великим.
Он ещё немного подождал, но спустя мгновение шах движением руки отпустил сына. До рассвета оставалось несколько часов, а собираться надо было тщательно.
