На следующий день я все-таки доехал до ближайшего магазина и приобретаю защиту и следующие шесть ночей нас больше ничего не сдерживало. Мы просто открывались, растворялись в друг друге, словно в отместку за все упущенное время.
К концу загородной поездки я был уверен, что теперь между нами нет препятствий, что больше мне не нужно беспокоиться, что где бы не находилась Сашка, она всегда будет моей.
Но она меня так и не разблокировала в телефоне.
Я так и не мог ей позвонить, а на письма она больше не отвечала.
Просто уехала в Москву, коротко мне улыбнувшись, словно эта неделя, все эти безумные ночи для нее ничего не значили. Словно она не только простила меня, но и отпустила.
Вот только как мне отпустить, как мне побороть эгоизм и оставить ее в покое, если она этого действительно хочет.
Мама ее тоже ничего толком не говорит, просто сообщает, что Саша занимается учебой и свяжется со мной, когда сама решит.
Черт бы побрал эти ее самостоятельные решения.
— Невский, на старт! – кричит мне Марчелло, и я встряхиваюсь, возвращаюсь в реальность. Надо уже выиграть эту чертову гонку и поехать за Сашей. Еще раз дать понять, что я никуда не денусь. Что Хатико по сравнению со мной просто Иуда.
Но уже на середине гонки, чувствую, что начинаю задыхаться, что не вывожу это последнее соревнование в этом году. Знаю, что, если проиграю, разочарую себя, разочарую Марчелло. Что все деньги, вложенные в меня, не окупятся, и я буду предан забвению.
Торможу на очередной смене колес, выхожу из тачки, слушаю ор Марчелло, уже готовый все бросить.
Нахуя все это, если рядом не будет Саши?
Смотрю сквозь наставника, уже делаю шаг в сторону выхода, как вдруг он поворачивает меня к трибунам и показывает куда-то на самый край.
И я загораюсь каким-то внутренним светом, потому что вижу, что рядом с мамой и Митькой сидит моя Саша. Активно машет рукой и даже поднимает плакат, нарисованный от руки:
«Я люблю тебя»
Я тоже. Я тоже тебя люблю.
В этот же миг решаю четко и ясно, что эта девушка будет замужем только за чемпионом формулы один.
Глава 45. Сашка"
"Сегодня я улыбалась. Открыто, искренне. Без страха, что улыбка потеряется и сползет из-за беды. Я улыбалась внутри, снаружи, всем своим существом. Плакала, но все равно улыбалась.
Когда крики и аплодисменты в честь победителей заезда стихли, а вся одежда была пропитана шампанским мы с Мироном, наконец остались наедине. В его узкой, душной раздевалке.
Здесь мало место, запах алкоголя и костюма из кожи кружит голову, а голодных взгляд пронзает насквозь.
Мирон словно с цепи срывается. Целует. Целует губы. Ласкает шею, чуть сжимая ее пальцами, перекрывая и без того мизерный доступ к кислороду. Прижимает так крепко, что кости трещает, а предвкушение кружит голову.
