Грудь тяжело двигалась, но что-то было не так. Я шевельнулась с осторожностью, но ничего не болело, хотя после таких нагрузок должны привычно отваливаться и спина, и руки, а после бултыхания в холодной воде — сводить судорогами еще и ноги.
Но беспокоила меня не боль, что-то другое. К тому же боли не было.
Точнее: был дискомфорт — неприятные ощущения от того, что я мокрая, плохо пахну и вообще в грязище. Но мне ли жаловаться, когда меня спасли? Где Изотова, только этого еще не хватало!
Что не так, кроме причитающего иностранца со своим «госпожа, госпожа, как же это вы так».
Я тяжело села, тело казалось распухшим, неповоротливым, тяжелым, хотя обычно все было наоборот — оно должно было болеть, но двигаться легче. Даже не знаю, что лучше-то…
— Сейчас, сейчас воды принесут, — подхватили меня под локоть чужие руки, помогли сесть. — Вот ручки-то вытяните, умыться. Как же вы так, госпожа, Кайт же говорил, что склон там скользкий, что не стоит ходить так далеко. Дались вам те кустики. Сходили бы по-походному в карете…
Что за бред?! Я хотела тряхнуть головой, но перед глазами протекла мутная пелена и, к счастью, моментально исчезла.
Но на подставленные ладони уже лилась вода, я скоро плеснула на лицо, потом еще раз, протерла хорошо глаза, быстрыми движениями сметая с себя грязь. И чем дальше я терла щеки, тем больше понимала — странности не просто никуда не делись, я сама и есть одна сплошная странность. Уж что, а свои щеки и нос я бы узнала. А тут… Я широко распахнула глаза, как только это можно было сделать, и уставилась на собственные руки. Мозоли никуда не делись, и это все, что связывало мои родные руки и те, которые я сейчас видела перед собой.
Эти были… молодыми, иначе и не назвать. И слегка пухлыми.
Осознание пришло со скоростью молнии: я ущипнула себя за живот — и нашла этот самый живот. Не чрезмерный, но складочка плотненькая. И бедра были, и жирок на руках. Правда, когда я сжала кулак, то ощутила, как напряглись пристойные такие мышцы. Ощущение было такое, как если бы я закончила свою спортивную карьеру не травмой, а просто вышла на пенсию и перестала придерживаться каких-то правил питания. Спортсмены, особенно силовики, нередко распухают без тренировок.
— Ну вот, госпожа, так-то лучше, да?
На меня смотрел седой мужичок в странном костюме — как с карнавала сбежал, потому что левая часть его длинного пиджака была зеленой, а правая — синей. Чуть дальше за мужичком стояли двое ребят попроще, то есть в серо-коричневой одежде. А на мне… Я тут поняла, что на мне вовсе не футболка с трениками, а что-то типа кожаной куртки, а вокруг явно не школа. Ничего похожего не то что на школу — на строение — даже на город в обозримой местности не было.
