- Это она тебе сказала, или ты успел нарыть всё?
- Сама, о под моим чутким руководством, ты знал, что она боится змей? – скалится Бронислав.
Отрицательно качаю головой, и даже не спрашиваю, где он взял это пресмыкающееся, отряда чешуйчатых
- Найди всех тех, кто стал её жертвами, узнай, кто из них желает засадить эту гадину на долгие года.
Может и не стоит этого делать, и я сам упеку Людмилу за решётку на долгий срок, но во мне взыграла некая мужская солидарность или же просто желания растоптать тварь ещё больше.
- Найду, но вот что-то мне подсказывает, не будут они обнародовать такую часть в своей жизни, - делится мыслями Бро.
Может, но проверить стоит!
- Приехали, - басит Бронислав.
За мыслями не заметит, как мы подъехали практически ко входу в больницу. За время поездке мне стала легче, тошнота отступила, и голова уже не так кружится, да и тело не такое ватное. Выбрался на улицу, и как можно быстрее направился в здание.
На этаж поднимался, дыша загнанной лошадью, кишки скручивало от страха не обнаружить в палате Анюту. Она же могла уйти, оставить Ника на медперсонал… Нет! Моя Анюта не такая, она не сможет бросить маленького ребёнка на врачей.
Добираюсь до нужной палаты, замираю, боюсь открывать дверь. Что мня там ждёт? Сколько угодно можно гадать, стоя здесь, но правду узнаю, только оказавшись по ту сторону двери.
Нажимаю на ручку вниз, очень тихо открываю дверь, взглядом сразу врезаюсь в хрупкую фигурку Анюты, сидящей полу боком на краю кровати.
- И что мне делать с тобой, малыш? – произносит моя девочка.
От её пропитанного болью голоса, душа леденеет. Но во мне всё ещё теплится мизерная надежда, что видео Анюта не посмотрела. Но надежда крошится, что хрупкий лёд под ногами ботинок, стоит только мне позвать мою девочку.
- Анют, - произношу имя любимой чужим голосом.
Поворачивается в мою сторону, и от увиденного сердце обрывается. Видела! Она видела чёртово видео! Только дай мне возможность высказаться, дай доказать мою невиновность! Молю мысленно.
Она плакала! Личико припухшие, глазки красные, да и весь вид говорит, как моей девочке больно и плохо.
- Я не изменял.
Глазки Анюты зажмуриваются, губы начинают дрожать, а следом с них срывается надрывный всхлип. Срываюсь с места, падаю перед ней на колени, руками обнимаю за талию, лицом прижимаюсь к её животу.
- Отпусти, - громкий шёпот, - не прикасайся ко мне, - на плечи ложатся её ладошки, отталкивают меня, - уйди, - пытается встать.
- Тише Анют, тише, дай объяснится, дай доказать свою невиновность, не было ничего, слышишь, - отрываю голову от её подрагивающего тела, ловлю её взгляд полный слёз и боли, - я не изменял, - качаю головой.
