Отмечаю это с радостью - не хочу его видеть!"
"Вижу, как жадно и с нетерпением выпивает положенное ему мужчина передо мной. Пристально наблюдаю, как он, высоко подняв над головой свою чашку, ловит последние капли. Капли не вижу - слишком темно. Но они есть. Я знаю.
Облизываю губы. Терплю свою жажду с трудом.
Мужчина отходит. Шагаю на его место. Нетерпеливо выдергиваю из рук девушки наполненную чашу. Не видишь, что ли, от жажды человек умирает!
Жадно глотаю, зажмурив глаза! Блаженство.
- Хочешь еще?
Не веря своим ушам - со мной кто-то заговорил - оборачиваюсь!
За спиной стоит брат Михаил. Остальные сектанты почтительно расступились, образовав вокруг него благоговеющее кольцо.
Киваю. Хочу. Взгляд сам ползет к чаше. Да, что со мной такое, вообще? Почему, кроме компота этого, думать ни о чем не хочется?
А может там... Подмешано что-то?
Но губы сами отвечают:
- Хочу...
- Иди в свою комнату. Я принесу тебе сейчас. Не запирай дверь.
55 глава. Не мираж
""Не запирай - не запирай - не запирай... дверь - дверь - дверь... не пей - не пей - не пей"" - шепчу в такт шагам.
Какой коридор длинный! Моя комната самая дальняя на втором этаже. Глаза буквально слипаются! И компота этого больше не хочу уже! Просто спа-а-ать! Устала.
Хорошо, что перед молитвой и ужином все обязательно моются - иначе сейчас у меня сил не хватило бы точно!
В комнате останавливаюсь в нерешительности у двери. Мир сказал запирать. Этот... сектант проклятый сказал оставить так, открытой. Мне всё равно... Рука, скользнув по замку, щелкает ручкой. Падаю, не раздеваясь на кровать, моментально погружаясь в долгожданный сон.
...И вот уже меня снова целуют любимые губы.
А-а-а! Мне кажется, что кровать горит подо мной. Ну, или, по крайней мере, пылает комната. А кровать нет, она в защитном круге. Я в центре, на спине. Извиваюсь. Сил открыть глаза нет.
Пальцы Гордея скользят по моей шее, чуть вдавливаясь, оставляя огненные следы на коже. Ложатся на шнуровку платья. Грудь тянет в ожидании прикосновения! Выгибаюсь навстречу его рукам. Потрогай меня. У меня всё горит внутри. И вокруг горит. И от пальцев твоих горит.
Трогает подушечками соски. Грубая ткань платья болезненно цепляется за напряженную плоть. Это и приятно, и больно одновременно. Шиплю, кусая губы.
Хочу смотреть на него. Мне смутно помнится, что у меня всё было вот только что очень-очень плохо. И теперь вдруг неожиданно хорошо. А так быть не должно! Но так есть - вот же Гордей со мной!
- Горячая какая, - довольно говорит надо мной чей-то голос.
Здесь кто-то еще есть? Кроме меня и Гордея? За нами наблюдают? Или...
Словно через слои бесконечной ваты прорываясь, открываю глаза.
