Он должен привести себя в порядок, прежде чем сможет показаться людям. В своей комнате он смыл кровь с лица и шеи, и обследовал свою руку. Процесс заживления уже начался, и, сконцентрировавшись, он мог ускорить его. Это быстро сожгло его силы, борьба с его братом уже ослабила его. И это было очень важно. Не из-за боли — ее он едва замечал, а потому, что он должен был быть сильным.
Дамон и Елена ждали поблизости от школы. Он мог чувствовать нетерпение своего брата и новое дикое присутствие Елены, там, в темноте.
— Это должно сработать, — сказал Дамон.
Стефан ничего не ответил. Школьная аудитория была еще одним центром волнения. Люди должны были наслаждаться танцами в честь Дня Основателей, но на самом деле те, кого остановила буря, ходили кругами или стояли маленькими группами. Стефан смотрел сквозь открытую дверь, и искал разум одного из присутствующих.
Он нашел его. Белокурая голова лежала на столе в углу зала.
«Мэтт».
Мэтт выпрямился и озадаченно осмотрелся. Стефан пожелал, чтобы он выбрался наружу. «Тебе нужен глоток свежего воздуха», — думал он, создавая это предложение в разуме Мэтта. «Тебе нужно выйти на минуту».
Стоя в стороне от света, он сказал Дамону:
— Веди ее в школу, к кабинету фотографии. Она знает, где это. Не показывайся, пока я не скажу. Затем, он двинулся в обратном направлении и стал ждать Мэтта, чтобы выйти к нему.
Мэтт появился, его лицо, обращенное к безлунному небу, вытянулось. Он начал яростно говорить, не давая Стефану начать.
— Стефан! Ты — здесь! — отчаяние, надежда, и ужас смешались на его лице. Он поспешил к Стефану. — Они спасли ее? Есть какие-нибудь новости?
— Что ты слышал?
Прежде, чем ответить, Мэтт уставился на него.
— Бонни и Мередит рассказали, что Елена упала с плетеного моста на своей машине. Они сказали, что она… — Он сделал паузу и сглотнул. — Стефан, это ведь не правда, не так ли? — его глаза умоляли.
Стефан смотрел вперед.
— О, Боже… — хрипло сказал Мэтт. Он повернулся к Стефану спиной, зажимая глаза кулаками. — Я не верю этому. Этого просто не может быть.
— Мэтт. — Стефан коснулся плеча парня.
— Я сожалею. — Голос Мэтта был грубый и сорванный. — Ты должен уйти… черт… дальше будет хуже.
«Больше, чем ты думаешь», — подумал Стефан. Он шел сюда с намерением использовать свою силу убеждения, чтобы повлиять на Мэтта. Теперь это казалось невозможным. Он не мог сделать это со своим первым и единственным человеческим другом.
Единственное, что он мог сделать, это рассказать Мэтту правду. Позволить ему сделать свой собственный выбор, зная все.
— Если было бы что — нибудь, что ты мог сделать для Елены? — спросил он, — Ты бы это сделал?
Мэтт был слишком взволнован, чтобы спросить зачем он задал ему этот идиотский вопрос.
