Она сморгнула слезу.
— И что ты ответил?
— Что сам почту за честь угостить своим коронным блюдом того, кто сумел заставить ее улыбнуться. Так что сейчас мы с тобой посидим, а потом поедем в поселок за мясом.
— Что ты о нем знаешь?
— Его зовут Артем, и ему тоже тридцать один год. И, папочка, давай ты не будешь играть в грозного безопасника, он тебе сам при встрече все расскажет, — спародировал Гриша интонацию дочери.
Яра рассмеялась, но потом нахмурилась.
— Страшно. А вдруг опять не тот.
— Это уж ей решать, — вздохнул Гриша. — Но лицо я запомню, и если что ружье у нас есть.
Яра шутливо стукнула его в плечо и снова улеглась поудобнее. Грише тоже было страшно, но у их дочери была своя жизнь, и они давно научились это уважать.
— Ты уже заходила в семейный чат? — поинтересовался он.
— Понятия не имею, где телефон.
— Егор прислал фото. Я начинаю завидовать. Почему мы с тобой так и не покорили ни одну вершину?
— Потому что я не люблю холод, а у тебя болела нога. А теперь мы, пожалуй, староваты для этого.
— Юичиро Миуре было восемьдесят лет, когда он взошел на Эверест.
— Кто это?
— Понятия не имею. Но он внесен в Книгу рекордов Гиннесса как самый старый человек, побывавший там.
— Ты серьезно хочешь на Эверест?
— Подумываю.
— Ты старше этого японца.
— Но не ощущаю этого… Да и потом, разве я так старо выгляжу?
— Ну что ты… Больше шестидесяти пяти в жизни не дашь.
Гриша тоже засмеялся, поцеловал ее в макушку. Потом дотянулся до орешков, взял несколько и закинул в рот. Где-то на соседнем участке заиграла музыка. Что-то неожиданно медленное.
— Вставай-ка, — вдруг потянул ее вверх Гриша. — Давай.
— Что такое? — не поняла она.
Но он уже поднялся, и помог встать ей, и, слегка прихрамывая, вывел ее на середину деревянной веранды. Эта хромота осталась вечным напоминанием о его ранении на одной из операций Отдела. О трех месяцах в постели и почти годе реабилитации. Никто не верил, что он сможет снова ходить без костылей. А она верила. Верила так сильно, что просто не оставила ему выбора.
Гриша встал напротив нее. Одну руку положил ей на талию, в другую взял ее ладонь.
— Давай потанцуем, — предложил он.
И Яра вдруг ощутила себя совсем юной девчонкой. И смутилась. А Гриша слегка закачался из стороны в сторону, увлекая ее за собой. Они почти не двигались, но это было и не нужно.
— Я люблю тебя, — сказал он.
И это была истинная правда. И сейчас с высоты своего опыта Яра точно могла сказать: такая любовь встречается очень редко.
Она вздохнула и положила голову ему на грудь.
— И я тебя люблю."
"Музыка с соседнего участка все звучала и звучала. Сотовый Грача, лежащий на столике у шезлонгов, вибрировал, принимая новые фотографии. Где-то в горах их сын встречал рассвет и хотел поделиться им с ними.
