И до сих пор собирается. Вчера я слышал, как он злобствует по поводу того, что госпожа Эрре отказалась от компенсации и дома. Сказал, что сразу после развода объявит ее чокнутой и оспорит решение суда.

– Ну, это мы еще посмотрим, – процедил Кристиан, вскакивая. – Отлично, Карл, выпишите себе премию. А мне – вызовите экипаж.

– Эльза Лоттар велела вам пользоваться самоходной машиной, – напомнил Фосс, приободрившись.

Кристиан припомнил, сколько грохота производит этот адский агрегат, и содрогнулся.

Фабрика мерно гудела.

Аккерман, услышав, что приехал Кристиан (а кто бы не услышал?), выскочил встречать его на улицу.

– Никого нет, – сказал он печально, – все уехали.

Белокурый семинарист-недоучка напоминал забытого песика.

– Мне нужен химик, которого Эльза привезла из В., – ответил Кристиан, – и Мария Фергин. Они, надеюсь, на месте?

– А как же, – Аккерман оживился, – химичат.

Он легко сбежал по ступеням и пошел к отдельному входу, ведущему в химический цех Эльзы.

– Они, кажется, работают над цветом, который называется метиленовый синий, – рассказывал он по дороге, – и еще над какой-то пудрой, в общем, спелись.

– Как ваша работа над газовыми титанами?

– О, – глаза Аккермана загорелись, и он принялся сыпать терминами – вылитый Хауслер.

В лаборатории, где трудились химики, было чисто и светло. От обилия белого цвета у Кристиана глаза заслезились."

"– Ну вот что, мои дорогие гении, – начал он, едва поздоровавшись, – мне нужно какое-то средство, чтобы свести человека с ума.

– Простите? – изумилась Мария Фергин.

Аккерман тоже выглядел потрясенным, а вот химик из В., имени которого Кристиан никак не мог запомнить, смотрел на него с вниманием ученого, перед которым возникла сложная, но интересная задача.

– Мой тесть собирается упечь мою жену в сумасшедший дом, – коротко сказал Кристиан, – чтобы завладеть ее деньгами. А я считаю, что какой мерой мерите, такой и вам будет отмерено.

– Око за око, – поддакнул Аккерман, благочинно сложив ладони.

– Именно, – обрадовался Кристиан поддержке. – Ну, наверняка есть же средство, чтобы человек начал бредить, терять память, заговариваться.

– Да вы с ума сошли, – возмутилась Мария Фергин, – врываетесь сюда, несете всякую чушь.

Аккерман закашлялся.

– На вашем месте я бы отнесся к этому распоряжению ровно так же, как к распоряжению Эльзы Лоттар, – сказал он, скрывая улыбку.

Очевидно, что Мария, как новенькая, была еще не осведомлена о некоторых нюансах отношений владельцев двух фабрик.

– Все равно это аморально, – не дрогнула она.