— Ну а теперь эта мысль просочилась наконец и в твое сознание? Нет, я вовсе не хочу тебя ни к чему вынуждать.

Она подошла к стоящему у камина Адаму и крепко обняла руками за шею, прижавшись к нему всем телом.

— Неужели ты не слышал, как бешено стучит мое сердце всякий раз, когда ты оказываешься в паре шагов от меня? Конечно, мне понадобилось некоторое время, чтобы понять это самой, но еще несколько лет, и все стало бы окончательно ясно само по себе. Скажем, лет шестнадцать. Конечно же, я люблю тебя, Адам. Люблю более глубоко и страстно, чем думала, что вообще способна любить.

— И ты не обижаешься на меня за то, что я нарочно прервал твои отношения с Дамионом?

— Когда мы будем праздновать нашу золотую свадьбу, думаю, я все еще буду припоминать тебе, как ты склонил меня к браку против моей воли и здравого смысла, — заявила она, нежно улыбаясь."

"— Разговор о золотой свадьбе очень заманчив, но только я не помню, чтобы просил твоей руки.

— Только попробуй отвертеться. Если на следующей неделе ты не подготовишь необходимые для бракосочетания бумаги, я скажу родителям, что ты лишил меня девической чести и что им пора доставать ружья.

— Ты никогда не обращала внимание, что даже самые отпетые феминистки прибегают к старомодным приемам, когда припечет? Что ж, видно, придется сделать из тебя честную женщину. Не стану разочаровывать твою мать.

Она сжала кулак и легко ударила его в плечо.

— Шовинист!

Быстрым движением Адам подхватил ее на руки и понес на кровать.

— Я могу также освежить свою дурную репутацию, — заявил он. — Лежи тихо, женщина, пока я занимаюсь с тобой любовью.

— А можно я скажу, как люблю тебя, и уж потом замолчу?

Страсть серебром сверкнула в его глазах.

— Да, — хриплым голосом ответил он. — Пожалуй, я позволю тебе это.

— Я люблю тебя, Адам.

— Я люблю тебя тоже. Больше, чем могу это выразить словами.

— И всю остальную жизнь мы постараемся доказывать это друг другу.

— Замечательная перспектива, — пробормотал он, затем схватил ее руки и прижал к подушке. — Если хочешь, можешь начинать прямо сейчас.

Он потянулся к шее Линн и поцеловал теплую ямку у ее основания, затем провел руками по телу так, что она вспыхнула от желания. Когда они оба разделись, губы их сблизились, дыхание смешалось в нескончаемом поцелуе.

Тела тоже слились в одно целое, и их единение оказалось настолько полным, что никто не мог бы сказать, кто доминирует, а кто подчиняется, кто отдает, а кто берет, пока в конце концов оба не воспарили в экстазе.

За окнами стало уже темно, когда Линн повернулась и лениво провела ладонью по голому животу Адама.

Он застонал, схватил ее пальцы и остановил.

— Надеюсь, это не приглашение? — пробормотал он.

Линн засмеялась.

— Я лишь хочу сказать, что уже поздно и нам пора спускаться вниз.