Она тщательно причесалась и накрасила губы, расстегнула куртку, искренне надеясь, что разводы грязи высохли и на сером будут незаметны.

Таксист довез Надежду Николаевну до самых ворот клиники.

Она расплатилась, подошла к калитке и позвонила.

Камера у нее над головой повернулась, и искаженный динамиком голос осведомился:

– Вы к кому?

– Я хочу поговорить с кем-нибудь из руководства.

– По какому вопросу?

– Вы понимаете, моя свекровь…

Больше вопросов не последовало. Щелкнул замок, и Надежда вошла во двор клиники.

Этот двор был аккуратно прибран, дорожки расчищены от снега, и кое-где виднелись прогуливающиеся по одному и по двое пациенты. Сама клиника представляла собой двухэтажное кирпичное здание с низеньким флигелем. Чуть в стороне имелось еще одно строение, судя по поднимающемуся над трубой дыму – котельная.

От крыльца навстречу Надежде спешила молодая женщина в легкой шубке, накинутой поверх белого халата.

– Сюда, пожалуйста! – Она улыбнулась и повела Надежду к боковому крыльцу. – Варвара Сергеевна примет вас.

Надежду провели в большой кабинет, чем-то напомнивший ей кабинет доктора Синицкой. Только абстрактных картин не было на стенах, да метронома на столе.

Навстречу Надежде приподнялась из-за стола плотная черноволосая женщина средних лет.

– Значит, вы хотели поместить к нам свою свекровь? – проговорила она после короткого приветствия. – А что с ней?

Надежда Николаевна глубоко вдохнула и подумала, что муж, к счастью, не видит ее сейчас и не слышит ее слов.

Со своей свекровью, матерью Сан Саныча, она не встретилась: та умерла за несколько лет до их женитьбы. Во всяком случае, Надежда не могла сказать ничего плохого про эту женщину, более того, она была ей глубоко благодарна за своего мужа. Но положение обязывало, и для того, чтобы получить в клинике нужную информацию, ей пришлось взять грех на душу и выдумать на ходу жуткую историю.

– Вы понимаете, – начала Надежда, – ей, конечно, уже очень много лет, мы с вами до такого возраста просто не доживем.

– Сколько? – лаконично осведомилась собеседница.

– Восемьдесят… шесть, – проговорила Надежда Николаевна после секундного раздумья.

– И что же?

– Понимаете, у нее и раньше характер был не сахар, а теперь это просто что-то ужасное! Она ежедневно устраивает истерики, то кричит, что мы с мужем ее хотим отравить, то – что морим ее голодом. При этом она ест по десять раз в день… Если к нам приходят посторонние люди, заявляет, что я ее обкрадываю, что я украла у нее все фамильные драгоценности… Как будто они у нее когда-то были!

– Очень типичный случай старческого маразма, – проговорила Варвара Сергеевна.

– Может быть, он и типичный, но мне от этого не легче! А особенно мне жаль своего мужа.