Поскольку все стулья переломаны, кроме того кресла, в котором сидит Стефан, больше сесть не на что, я слегка опираюсь поясницей о столешницу и, скрестив руки на груди, четко и ясно произношу:

— Нет.

Вообще, я планировала поговорить, выяснить отношения, а потом приступить к сладкому. Но теперь понимаю, что разговор навряд ли будет продуктивным, когда муж в таком состоянии. Значит, план «Б».

— Вон! — уже тише, но боли в голосе не меньше.

— Я не уйду.

— Не уйдет она, — безнадега в голосе тупой пилой кромсает мне сердце — да ты наверняка уже и вещи собрала. А то как же…Нэйт вернулся.

Зачем тебе нелюбимый муж? К нему побежишь. В ногах у него будешь валяться, чтобы взял тебя. Он не я, да Эми? Столько месяцев мертвым был. И надо ж было ему воскреснуть. Упав с того обрыва, никто бы не выжил, но он умудрился упасть в воду. Перебил позвоночник, повредил ребра, ушиб голову, но не сдох. Представляешь, дедок его какой-то выходил? Лекарь. С того света буквально вытащил. Вот счастье-то, да жена моя?

Я молчу, даю ему выговориться, выплюнуть из себя тот яд, который отравляет его изнутри.

— Так вот, что я тебе скажу. Я еще не потерял остатки собственного достоинства.

И вкладывать душу в ту, которая мечтает о другом мужчине, не намерен! — в сердцах он швыряет полупустой стакан в стену, осколки разлетаются по кабинету, один из них пролетает совсем рядом с моим лицом, я инстинктивно прикрываюсь рукой.

— Уходи. Я сейчас плохо себя контролирую, но вред тебе причинять не хочу. Тебе по слогам сказать? У-ХО-ДИ!

— Надеюсь, ты все сказал. Я тебя выслушала, а теперь хочу, чтобы и ты меня выслушал. Я никуда не уйду. Ни сейчас, ни завтра, ни в дальнейшем. То, что было с Нэйтом — это прошлое.

А ты и наши дети — будущее. И я хочу это будущее с тобой!

Пока говорю, медленно к нему приближаюсь. Остановившись в двух шагах, скидываю плащ и предстаю перед ним только в кружевных треугольничках, аналоге нашего, Земного, белья. Два малюсеньких, прикрывающих только соски черных кружева вверху, и два внизу. Соединены треугольнички ниточками мелких жемчужин. Долго объясняла горничной какие материалы и камни мне нужны, а для чего — так и не рассказала."

"Наклоняюсь, почти касаясь грудью его лица, забираю бутылку спиртного из рук. Вижу его шокированное и восторженное лицо, значит, все идет как надо.

Поворачиваюсь и меееедленно, покачивая бедрами, иду к столу. Сажусь на гладкую столешницу, лицом к камину, боком к Стефану. Развязываю ленту, что сдерживает волосы, и они красивыми волнами спадают на грудь и спину. Поворачиваюсь к огню спиной, ставлю бутылку на угол стола и, призывно выпятив попку, наклоняюсь, сбрасывая все бумаги с его поверхности. Слышу судорожный выдох. Отлично. Продолжаем театр одного актера. Ложусь на стол спиной, головой к Стефану.