Но на песчаных отмелях, в забитых тростником и глянцевыми листьями желтых кубышек заводях, и в подмытых черных корнях ивняка болтались только разнокалиберные стеклянные и пластиковые бутылки, грязные полиэтиленовые пакеты и тряпки, куски пенопласта, обломки досок и пластиковые игрушки, утерянные юными разгильдяями из детских лагерей. На берегах толклась масса народа: рыбаки, отпускники с палатками и байдарками, пикниканты с автомашинами, косари, естественно, с косами и граблями. Правда, вся эта масса теснилась на живописных отлогих берегах возле Аксюткино, в районе дороги и там, где в пяти километрах от озера находился железнодорожный разъезд со скучным названием ""89-й км"".

Довольно оживленно было и на островах. Зато восточная сторона, где вода неуловимо для глаза переходила в болотные топи, похоже, вообще не знакома с человеком.

Озеро имело очертания безногого двугорбого верблюда, лежащего на боку. Огромная голова и двухкилометровая шея вытянуты на юг, брюхо отвисло на запад, а гигантские горбы раскинулись на восток. Горбы-заливы не пользовались популярностью. Илистое дно давало слишком мало корма, рыба здесь почти не водилась, темная болотная вода, подпитывающая заливы, не содержала кислорода.

Что тут делать нормальному человеку? Но пара психов нашлась. В самом дальнем конце залива располагался крохотный песчаный островок, точнее, гряда, обычно скрытая под водой и только сухим малодождливым летом обсыхающая. Песок намыла речка без названия, неразличимая в болоте. Но весной, когда бурные потоки бегут с Уральских гор, речка вздувается и, разметывая завалы из коряг и сухих веток, несет массы песка, глины и гравия. Потом, угомонившись, прячется в болоте, прикрывшись всяким древесным хламом, застрявшим на пути к озеру.

На песчаном островке размером десять на двадцать шагов уместились палатка, перевернутая вверх дном резиновая лодка, костерок, кое что из посуды и двое парней, лежащих рядком на солнышке. Свободного места осталось только пару удочек воткнуть. Кучер убавил газ и самым тихим подогнал лодку к островку. Заглушил движок. Алюминиевый нос с мягким хрустом въехал в песок. Парни, сонно щурясь, сели, стряхивая песок с розовой кожи.

Неожиданно в палатке раздалось шипение, словно там на примусе зашкворчало сало. Один из парней шустро вскочил и нырнул в палатку. Треск и шипение смолкли.

– Радиоприемник выключил, – пояснил, вылезая обратно, словно это кого-то интересовало.

Последовал мало значащий разговор. Привет-привет, клюет-берет, давно-когда, ага-да-нет. Никакой полезной информации. Тихим ходом поплелись обратно. Двигатель работал на малых оборотах, так что можно было разговаривать в полголоса. Вовец оглянулся.