— Чхого, тебе даю я кнут с серебряной рукоятью, который был моим свадебным даром, именую тебя ко и прошу: дай мне клятву, чтобы жить и умереть, как кровь от моей крови, странствуя рядом со мной, чтобы сохранять меня от беды.
Чхого взял кнут из ее рук, но на лице его было написано смятение.
— Кхалиси, — сказал он неуверенно, — это не дело. Мне стыдно быть кровным женщине.
— Агго, — проговорила Дени, не обращая внимания на слова Чхого. «Если я обернусь назад, я погибну». — Тебе я даю лук из драконьей кости, который был моим свадебным даром. — Блестящее чернотой древко с двойным изгибом было выше ее ростом. — Я именую тебя ко и прошу твоей клятвы жить и умереть, как кровь от моей крови, странствуя рядом со мной, чтобы охранить меня от беды.
Агго принял лук с опущенными глазами:
— Я не могу произнести эти слова, лишь муж может возглавить кхаласар и назвать меня ко!
— Ракхаро, — проговорила Дени, отворачиваясь, словно не слышав отказа. — Ты примешь великий аракх, который был моим свадебным даром, с рукоятью и клинком, украшенным золотом. И тебя я тоже именую ко и прошу, чтобы ты жил и умер, как кровь моей крови, странствуя рядом со мной, чтобы сохранить меня от беды.
— Ты кхалиси, — проговорил Ракхаро, принимая аракх. — Я доеду с тобой до Вейес Дотрак у подножия Матери гор и сохраню тебя от беды, пока ты не займешь свое место среди старух дош кхалина, — большего я не могу обещать.
Она кивнула — спокойно, словно бы не слыхала его ответа, и повернулась к последнему из ее защитников."
"— Сир Джорах Мормонт, — сказала она, — первый из моих рыцарей. У меня нет для тебя свадебного дара, но клянусь, что настанет день, и ты получишь из моих рук такой длинный меч, которого еще не видел мир. Выплавленный драконом, выкованный из валирийской стали. И я прошу твоей клятвы.
— Клянусь тебе, моя королева. — Сир Джорах с поклоном опустил меч к ее ногам. — Даю обет служить тебе, повиноваться и умереть, если потребуется.
— Что бы ни случилось?
— Что бы ни случилось.
— Я связываю всех вас этой клятвой. И обещаю, что вы никогда не пожалеете о ней!
Дени подняла его за руку. Поднявшись на цыпочки, чтобы достать его губ, она поцеловала рыцаря и сказала:
— Ты стал первым рыцарем моей королевской гвардии.
Ощущая на себе глаза кхаласара, она вошла в шатер. Дотракийцы что-то бормотали и искоса поглядывали на нее уголками миндалевидных глаз. «Они решили, что я обезумела, — поняла Дени. — Наверное, они правы. Скоро я узнаю это. Но „если оглянусь, я погибла“».
Вода в ванне обжигала жаром, Дореа помогла ей забраться в ванну, но Дени не дернулась и не вскрикнула. Она любила тепло, возвращавшее ей ощущение чистоты. Чхику надушила воду маслами, которые отыскала на базаре в Вейес Дотрак. Поднялся благоуханный пар.
