– И вы знаете Бугеро?
– Да, и Эннера, и Константа, и Лоуренса, и Пюви де Шаванна, и Даньян-Бувре, и Куртуа… И всех остальных!
– Но вы же говорили, что не художница.
– Разве говорила? – серьезно сказала она.
– Нет? – робко спросил он.
Она покачала головой, улыбнулась, а потом вдруг опустила головку и принялась чертить кончиком зонтика на песке какие-то фигуры. Гастингс занял место рядом на скамье и теперь, упершись локтями в колени, сидел, разглядывая водяную пыль над струей фонтана.
Неподалеку маленький мальчик, одетый в матросскую курточку, тыкал пальцем в свой кораблик и кричал:
– Не пойду домой! Не пойду!
Его няня укоризненно всплескивала руками.
«Ну точно американский мальчишка», – подумал Гастингс, и его вновь пронзила тоска по дому. Вскоре нянька выловила кораблик, несмотря на сопротивление ребенка.
– Мсье Рене, я забираю вашу лодку, оставайтесь здесь один, если хотите.
Мальчик, нахмурившись, попятился.
– Отдайте ее мне, – крикнул он, – и не называйте меня Рене, потому что я Рэндалл, и вы это знаете.
– Вот как, – сказал Гастингс. – Рэндалл – это английское имя.
– Я американец, – объявил мальчик на прекрасном английском, повернувшись к Гастингсу, – а она такая дура: все время зовет меня Рене, хотя мама называет меня Ренни…
Тут он увернулся от сердитой няньки и забежал за скамью позади Гастингса. Тот рассмеялся, подхватил ребенка и посадил к себе на колени.
– Это мой соотечественник, – сказал он девушке, сидящей рядом с ним.
Говоря это, он улыбался, но в горле у него запершило.
– Конечно! Видишь флаг со звездами на моем кораблике? – воскликнул Рэндалл.
И действительно, американский флаг игрушечного судна беспомощно свисал из-под мышки няньки.
– Он очарователен, – воскликнула девушка и порывисто наклонилась к ребенку, чтобы поцеловать его. Мальчик вывернулся из рук Гастингса, и няня набросилась на него с упреками.
Валентина покраснела и закусила губу, когда няня, не сводя с нее глаз, оттащила ребенка подальше и демонстративно вытерла ему щеку носовым платком. Девушка на скамейке бросила взгляд на Гастингса и снова закусила губу.
– Какая злая женщина, – сказал он. – В Америке любая нянюшка сочла бы себя польщенной, если бы красавица поцеловала ее подопечного.
Девушка на мгновение спряталась за зонтиком и тут же вызывающе открыла лицо.
– Вам не кажется странным, что она была против?
– А что?
Она снова окинула его быстрым испытующим взглядом. Его глаза были спокойными и ясными, он улыбнулся и еще раз повторил: «А что?».
– Вы забавный, – пробормотала она, склонив голову.
– Почему?
Она не ответила, молча вычерчивая в пыли круги и линии своим зонтиком.
– Мне нравится, что у молодых людей здесь много свободы. Французы совсем не похожи на нас.
