Я больная! Разве можно получать удовольствие от такого???
Для своего мужчины можно быть плохой? Разве в постели есть правила поведения? Мне сносит крышу, не понимаю, где и что делаю, не обдумываю, не анализирую. Знаю, что потом будет стыдно, буду его ненавидеть за то, что превращает меня в развратную женщину, себя винить за то, что не смогла сопротивляться.
Но сейчас я дурею, ловлю кайф, его член трахает мой рот, я слышу, как он рычит, как сбивается его дыхание, кажется не только я здесь поплыла…
Он извергается мне в рот, мощно, долго, закашливаюсь, но глотаю… Вкус моего мужчины, почему я это делаю? Почему мне ни противно, ни тошно? А пошло оно все!
Меня переворачивают, быстро, пружиню на матрасе…
Кровь стынет в венах, холодок пробегается по коже, он смотрит черными глазами, уничтожает, хочет, чтобы голову склонила, на колени стала и просила о пощаде, жаждет, он не привык по-другому. Только брать, на колени ставить, ломать и подчинять. В этом его суть, он хозяин, господин, царь и бог, в его доме — его правила.
Как жаль, что мне плевать на его устои, правила и привычную жизнь. Я НЕ БУДУ СКЛОНЯТЬ ГОЛОВУ! Только склоню и больше никогда не смогу претендовать на то, что он посмотрит на меня с уважением, ведь только тот, кто борется может претендовать на победу.
— Становись раком, — приказ, злой, громкий, от которого во рту пересыхает моментально, здравый смысл подсказывает что нужно подчиняться, чтобы без последствий… Но, когда я прислушивалась к его голосу? Жить по его подсказкам скучно и не интересно, а у меня есть идея получше.
Отползаю к изголовью кровати, облизываю губы и ловлю на себе злой взгляд, он невольно опускает глаза на мои губы, те, что только что довели его до оргазма. Его плоть в полной боевой готовности, и он не намерен уходить. А я намерена показать, что не буду подчиняться. Рука соскальзывает, и я шиплю от адской боли, что прошлась неприятной волной.
— Я жду, — думает, что поменяю решение, дает второй шанс? Не верит, что я такая идиотка, чтобы так нарываться? Ха! Да я тебя удивлю, милый.
— Если хочешь меня, тогда придется подойти и взять, — дерзко улыбаюсь, слишком опасно, потому что я вижу вспышку в его глазах, зверь увидел свою цель, он готов рвать и метать, разрывать на куски и властвовать.
— Ты мазохистка? — Приподнимает одну бровь, блядь, а что отвечать? Наверное да, если творю такую хрень.
— Для начала я женщина, а не животное, не твоя комнатная собачка и не буду исполнять приказы, — какая смелая девочка, а ладошки то вспотели от страха.
— Не собачка? — Злой смех заполняет комнату, ежусь, неприятный холодок пробегается по позвонку.
